Леди Фаунъ категорически объявила Люси Моррисъ, что ей, какъ гувернанткѣ, необходимо оставить всякую мысль о любви къ Франку Грейстоку. Такой рѣшительный приговоръ не понравился Люси. Конечно, леди Фаунъ выразилась помягче, вѣроятно, она даже высказала свою мысль въ двухъ-трехъ словахъ, а прочее дополнила жестомъ, т. е. покачала головой, погрозила пальцемъ и кончила тѣмъ, что поцѣловала Люси; словомъ, она старалась быть снисходительной и справедливой въ одно и то-же время; главнымъ-же руководителемъ ея была искренняя любовь къ молодой дѣвушкѣ; однако Люси все-таки осталась недовольна. Дѣвушки не любятъ, чтобы ихъ предостерегали отъ любовныхъ опасностей, даже и въ такомъ случаѣ, когда это предостереженіе имъ необходимо. Притомъ Люси знала, что теперь ужь поздно ее предостерегать. Леди Фаунъ имѣла полное право требовать, чтобы ея гувернантка не смѣла принимать своего милаго у ней въ домѣ; отъ гувернантки уже зависѣло -- оставаться-ли ей послѣ этого на мѣстѣ или отойдти; но леди Фаунъ не имѣла никакого права давать совѣтъ, чтобы она не влюблялась: такого совѣта Люси у нея вовсе непросила. Все это Люси твердила сама себѣ мысленно, сознавая въ то-же время, что леди ничѣмъ ее не оскорбила. Старуха цѣловала ее, приговаривая разныя нѣжности, очень ее хвалила и повидимому дѣйствовала искренно. Но дѣло въ томъ, что у Люси не было никакого милаго и Люси знала это очень хорошо. Гуляя въ одиночествѣ по саду, молодая дѣвушка мысленно защищалась отъ нападокъ леди Фаунъ и въ то-же время сильно осуждала сама себя. За минуту передъ тѣмъ она готова была вспылить и сдѣлать сцену хозяйкѣ дома, сказать ей, что если Франку будетъ запрещенъ въѣздъ въ Фаун-Кортъ, то она, Люси, часу не останется въ домѣ. Но теперь она разсудила хладнокровнѣе. Во-первыхъ, Франкъ Грейстокъ никогда не былъ ея милымъ, а во-вторыхъ, покинувъ Фаун-Кортъ, она не знала-бы, куда преклонить голову. Всѣ ея знакомые знали, что ее до тѣхъ поръ не выпустятъ изъ Фаун-Корта, пока ей не откроется очень хорошее мѣсто, въ родѣ дома Гиттевей или другого, подобнаго-же. Леди Фаунъ никогда-бы не допустила, чтобы она уѣхала отъ нихъ, не имѣя ничего впереди, кромѣ надежды на весьма невѣрную партію; нѣтъ, она смотрѣла на нее, какъ на одну изъ своихъ дочерей и никогда не отпустила-бы ее на произволъ судьбы. Домъ леди Фаунъ былъ надежной крѣпостью для бѣдной дѣвушки. Но извѣстно, что крѣпость подъ часъ становится тюрьмой.
