Марина мысленно согласилась с ним, однако расспрашивать про Зинаиду не стала. В левом боку Гордейчука алело совсем небольшое отверстие, которое постоянно сочилось кровью. Пуля, по-видимому, застряла где-то на уровне селезёнки. Наверняка зацепило и ребро, поскольку каждое движение вызывало у раненого приступ мучительной боли. Несмотря на это, он отказался от болеутоляющих таблеток, которые имелись в аптечке. Бандит не доверял своей спутнице, опасался, что от таблеток уснёт. Марина обработала рану спиртом и перевязала. Затем занялась его плечом. Здесь пуля прошла навылет.
— Я ещё легко отделался, — хрипел Гордейчук, подбадривая себя. — Мог бы вообще откинуть копыта, как Серый.
Момент был самый подходящий, чтобы схватить шкатулку и убежать, но Марину очень смущал пистолет, который Гордейчук засунул в карман штанов. Бандит наверняка успеет выстрелить, а в его меткости она уже убедилась.
На востоке забрезжил рассвет, когда Марина закончила перевязку.
— Тебе необходим отдых, — сказала она, надеясь, что он прислушается к её совету. — Хотя бы на пару часов.
— На том свете отдохнём, — просипел бандит. — Что-то Зинка долго не едет… Вот что, садись-ка ты впереди и смотри на дорогу. Как появится серый «жигуль» — скажи мне.
Марине пришлось пересесть на переднее сиденье, откуда не так просто было дотянуться до шкатулки. Ей оставалось рассчитывать только на то, что он уснёт раньше, чем приедет Зинаида.
Это была худощавая женщина лет тридцати, очень нервная и разговорчивая. Ещё издали, только подъезжая, она увидела раненого Гордейчука, высунулась из машины и затараторила в сильнейшем волнении:
— Что с тобой? Где это тебя так? Ужасы какие! Тебе надо в больницу! Срочно! Я знаю одну в Электростали, как раз мимо неё проезжала…
— Кончай кудахтать, — рявкнул Гордейчук, силясь привстать. — Только больницы мне не хватало. Хочешь, чтобы меня менты зацапали? Я сегодня ночью как раз двоих завалил.
— Убил ментов? — ахнула Зинаида.
— Так получилось.
— Значит, если тебя поймают, мы больше не увидимся? — Из глаз женщины вдруг потоком потекли слёзы. — Ужас! Ужас! И как же я буду без тебя?
Она приникла к его груди, вызвав целый взрыв ругательств и стонов.
— Не прислоняйся ко мне, чёртова кукла! На мне живого места нет!
Зинаида отпрянула.
— Тебе обязательно нужно к доктору. Слушай, можно Яшке показаться. Свой в доску мужик. Я его сегодня же разыщу.
— Помоги лучше мне перейти в твою тачку.
Никита взял шкатулку и, опираясь на плечо Зинаиды, начал выбираться из «Опеля».
— Ты едешь с нами, — бросил он Марине.
Зинаида окинула её хмурым взглядом. Стройная, с распущенными волосами, в красном вечернем платье, Марина выглядела очень эффектно и сразу ей не понравилась.
— А это кто такая? Откуда взялась?
Уловив в её голосе нотки ревности, бандит скривился в ухмылке.
— Серёги Панина бабёнка, — соврал он, понимая, что другие отговорки Зинаиду не убедят.
— Так это она и есть? — спросила Зинаида недоверчиво.
— Она самая, — прокряхтел Гордейчук, подбираясь с её помощью к «Жигулям». — Открой дверь шире.
Он со стоном рухнул на заднее сиденье и тут же потребовал у Зинаиды сигарету. Та продолжала неодобрительно разглядывать Марину.
— А где же сам Сергей?
— Крышка ему. Менты замочили.
— Правда?
— Видела кровь на переднем сиденье? Его. Только ты помалкивай. А теперь давай, хватайся за руль. Сейчас утро, патрулей мало, должны доехать до Подольска без приключений.
Марина навострила уши. Её везут в Подольск!
Обе женщины сели впереди. Зинаида вела машину уверенно, с хорошим знанием местности. Марина обратила внимание, что они не возвращаются на Каширское шоссе, а едут каким-то сложным объездным путём. Наверное, опасаются оцепления, которое милиция могла выставить на Каширке.
Гордейчук хрипел, плевался, матерился и норовил завалиться набок. Зинаида озабоченно поглядывала на него в верхнее зеркало.
В Подольске Марина успела заметить название улицы и номер дома, возле которого они остановились: Красногвардейская, восемь. Это была блочная пятиэтажка, без лифта. Подниматься пришлось на последний этаж. Женщины почти несли Гордейчука, держа его под руки.
Едва войдя в квартиру, бандит сразу завалился на диван. Здесь он, видимо, чувствовал себя в безопасности: засунул шкатулку под подушку, пистолет убрал в карман. Они с Зинаидой шёпотом посовещались. Марина поняла, что говорят о ней. Зинаида, боявшаяся блюстителей порядка как огня, настаивала, чтобы гостью заперли в шкафу. Марина казалась ей опасной свидетельницей, которая только и думает, как бы сбежать от них и сообщить в милицию.
— Ладно, как хочешь, — согласился Гордейчук.
Зинаида обернулась к пленнице:
— Слышала, что сказано? Залезай туда, — она показала на массивный старый гардероб. — Ничего, посидишь, не растаешь!
— Но я не собираюсь сбегать, — возразила Марина.
— А кто тебя знает!
— Иди, иди, — прикрикнул Гордейчук. — Чего встала!
Марина подошла к гардеробу.
— Стой! — вдруг сказала Зинаида. — Ну-ка, повернись.
Марина, недоумевая, повернулась.
— Больно платье на тебе шикарное, жалко такое портить. В шкафу оно помнётся.
