– Нет. Но я, видимо, сильно ударилась головой, и теперь у меня провалы. – И уже тише, аккуратнее: – Прости за вопрос, но… можешь напомнить, кто ты вообще такая?
Офелия побледнела как полотно. Пухлое лицо вытянулось, глаза стали нереально большими. Спустя секунду в них появилась неподдельная горечь, а я услышала:
– Да как же, милая? Как ты могла забыть меня! – И уже истеричное: – Я же… Я же с тобой… Да с самого младенчества, с самой смерти твоей матушки. Пелёнки тебе меняла, растила как родную… Я же…
То есть она кормилица? Или нянька-воспитательница? Или кто-то ещё?
На кровную родственницу Офелия была не похожа, и этот момент подтвердился:
– Мы с твоей матушкой крепко дружили с самого детства, и когда стало понятно, что она может не пережить роды, леди Виралия взяла с меня клятву, что позабочусь о тебе. Я осталась с тобой даже после того, как умер твой отец! Когда род Рэйдс разорился, когда все отвернулись.
В голосе толстушки было столько боли, что я смутилась и пробормотала:
– Прости.
– Ах, да что тут! – воскликнула дама обиженно. – Я знаю, что жизнь – несправедлива к добродетели. Растишь, заботишься, а потом…
По пухлой, но уже порозовевшей щеке, прокатилась одинокая слеза. Офелия страдала громко, на нас начали оборачиваться, что было неправильно. Другой неприятный момент – у меня свело желудок. Голод набросился резко – словно девушка, в чьём теле я по какой-то причине оказалась, не ела несколько дней.
Задвинув подальше сочувствие к незаслуженно оскорблённой женщине, я заозиралась в поисках фуршета. Опять поймала несколько неодобрительных взглядов, один из которых прокатился по моему платью будто асфальтовый каток.
– Ох, милая, – выдохнула Офелия, снизив градус эмоций, – всё же зря мы пришли. Приёмы – это всегда так нервно! Неудивительно, что твоё здоровье пошатнулось.
Угу.
– Мне нужно выпить воды и что-нибудь съесть, – тихо пояснила я.
Внезапно, но дама снова пришла в ужас.
– Ты что? Алексия, какая еда? Ты ведь не хочешь, чтобы все решили, будто ты обжора?
Поразительное заявление, но дальше – больше. Офелия, чьи формы были далеки от моих, анорексичных, схватила за руку и потащила прочь со словами:
– К тому же у тебя свадьба. Ты рискуешь не поместиться в платье, если станешь есть!
Всё. Занавес. Тушите свет, гасите окна, и что там ещё делают в таких случаях?
Я живой человек! Из плоти и крови! Мне нужна еда! Платье – это, безусловно, важно, но не до такой степени, чтобы умереть от истощения. Алексию и так не кормили непонятно сколько, если раздеться наверняка будут торчать кости.
Полноценное питание – это, в конце концов, здоровье! Ментальное и репродуктивное в том числе.
Однако толстушка была неумолима, уподобившись локомотиву тащила куда-то к выходу. Я сначала растерялась, а в итоге решила не сопротивляться. Мы действительно на каком-то приёме, и скандалы тут не нужны.
Я поем дома. Там же постараюсь задать максимум вопросов, чтобы прояснить ситуацию. Только делать это нужно аккуратно, чтобы не выдать истинное состояние «леди Алексии». Уж что, а разоблачение мне ни к чему.
Необходимо понять где я, что я и как. А дальше – по ситуации.
Замуж… Что ж, если нужно, то выйду, но такая перспектива вызывала сильное интуитивное неприятие. Если будущий муж окажется подобен Дрэйку, то… Бр! Впрочем, хватит пессимизма. Если верить в лучшее и при этом не зевать, то всё будет хорошо.
***
Офелия торопилась, но в холле особняка, где проходил этот то ли бал, то ли приём, пришлось задержаться. Мы ждали свои плащи, и пока стояли, я уловила разговор двух столь же торопливых, желавших покинуть светское общество мужчин:
– Помяни моё слово, эти вспышки неспроста. Что-то будет, – заявил первый.
– Ты всегда так говоришь. – Второй скептично отмахнулся.
– В этот раз точно. Возмущение магического поля было беспрецедентно сильным. Даже защиту академии тряхнуло. Купол над турнирным полем едва не рассыпался.
– Да ну тебя, – хмыкнул второй.
А потом подумал и сказал:
– Вот то, что творил вчера правящий род – это да. Вот там точно что-то случилось. А если случилось у правящих, то аукнется всем.
– Так всё одновременно, – возразил первый. – И вспышки, и вчерашняя беготня лорда Дрэйка.
– Хм, тут уже не поспоришь.
Услышав имя рыжего и отметив, что он имеет какое-то отношение к «правящему роду», я невольно подобралась. Но на этом разговор незнакомцев иссяк.
Увы, инцидент с девицей Рэйдс отвлёк ненадолго. Стоило покинуть место столпотворения, как невесёлые мысли вернулись – Дрэйк мимолётно поморщился, но маску невозмутимости удержал.
Он кивнул одному, второму, третьему… и демонстративно отвернулся, когда к нему устремился один из членов Совета. Говорить о делах не хотелось. Дрэйк вышел в свет только для того, чтобы продемонстрировать столичной аристократии – у правящего рода всё хорошо.
За спиной маячил лорд Андрес, хозяин дома. Последнему хватало ума держать дистанцию, но благоразумие закончилось, едва Дрэйк покинул общий зал.
