Пятнадцать минут спустя в достойных знаменитости сапфировых серьгах-каплях и с бутылкой «Эвиан» в руке Адриана прыгнула на заднее сиденье лимузина. Она была довольна собой не только из-за нового приобретения, но и из-за того, что оно олицетворяло: надежного, преданного бойфренда, который обожал ее и щедро одаривал любовью и вниманием (и драгоценностями от Гарри Уинстона). Наконец-то она поняла, почему девушки так страстно желают стабильности. Кому нужны сотни мужчин и связанная с ними головная боль, когда можно найти одного, имеющего все? Конечно, телеактер Дин — лакомый кусочек, но насколько лакомым он будет, если через пять лет, ничего не достигнув, поселится в каком-нибудь актерском общежитии в Западном Голливуде? Нельзя отрицать, она получила массу удовольствия от хирурга из Гринвича, и от израильского шпиона, и от парня из Дартмута. Она насладилась всеми и каждым в отдельности и, если честно, бесчисленным множеством других. Но это было в юности, а теперь она взрослая женщина с соответствующими желаниями. Адриана потрогала голубые драгоценные камни и улыбнулась. Ее ждут идеальные выходные, она в этом уверена.
Тебе не столько платят, чтобы еще и по домам ездить, — пробормотал Рассел, нежно поглаживая Ли по спине.
Можно подумать, я не знаю, — отозвалась та, молясь, чтобы он не останавливался.
Она еще теснее прижалась к широкой, теплой, почти безволосой груди Рассела и сунула голову ему под мышку. Она любила лежать с ним вот так, прижавшись друг к другу, и даже сейчас это волновало Ли; может, ей и не хочется заниматься с Расселом сексом, но его прикосновения не вызывают у нее отвращения. Ли вспомнила, как Эмми проходила через все это с Марком, своим бойфрендом до Дункана. Она заявляла, что секс с ним никогда не был потрясающим даже вначале, но ситуация неуклонно ухудшалась — в основном в голове у подруги, признавала Ли, — пока Эмми не начала отскакивать с отвращением всякий раз, когда он к ней прикасался. Ли, прекрасно понимавшая, что значит отпрянуть в сторону, когда бойфренд хочет тебя поцеловать, помнила эту историю, но именно поэтому находила ласки такими обнадеживающими. Она не хотела бы лежать голой в постели с Расселом, прижавшись к нему и наслаждаясь его прикосновениями, если бы в этом было что-то не то... или нет? Нет, это ясно указывает, что все идет как должно. У каждой женщины меняются порой сексуальные желания. Согласно статье в «Харперс базар», которую она неделю назад прочла в маникюрном салоне, женское либидо — вещь хрупкая, на него влияют стресс, нарушения сна, гормоны и миллион других факторов, неподвластных контролю. Немного времени и терпения — уверял автор статьи, и женщина вернется в нормальное состояние. Главное — подождать.
Так какой он? — спросил Рассел. — Действительно такой сумасшедший, каким его рисуют?
Ли спросила себя, когда это Рассел читал о Джессе в «Гугле»?
В смысле? Он похож на... не знаю, на автора. Они все ненормальные.
Рассел лег на спину и заслонил рукой глаза, защищаясь от раннего солнца, просачивавшегося по сторонам жалюзи.
Да, но он продал пять миллионов экземпляров и получил Пулитцеровскую премию, а затем исчез. На шесть лет. Это правда была проблема с наркотиками? Или он просто исписался?
– Понятия не имею. Мы только один раз пообедали вместе, он со мной не откровенничал. — Ли постаралась скрыть раздражение, но это было нелегко. — Послушай я тоже не горю желанием туда ехать.
Что являлось в общем-то правдой. Ли, безусловно, нашла бы, чем — и с большим удовольствием — заняться в эти два неприсутственных дня, вместо того чтобы ехать в Хэмптоне как раз накануне выходных.
Знаю, милая. Только не позволяй ему третировать тебя, хорошо? Может, он и считает себя шишкой, но тем не менее его редактор ты. И сама заказываешь музыку, верно?
Верно, — машинально ответила она, думая, насколько же ее злит, когда Рассел говорит совсем как отец. Накануне вечером мистер Эйзнер сказал ей то же самое в разговоре, который, вероятно, призван был подбодрить, но показался Ли снисходительной лекцией высококвалифицированного профессионала беспомощному любителю.
