Фрэнку Грейстоку было въ это время около тридцати лѣтъ. Онъ былъ хорошъ собой, но не красавецъ, худощавый, средняго роста, съ проницательными сѣрыми глазами, съ лицомъ гладко выбритымъ, за исключеніемъ гладкихъ бакенбардъ, съ густыми темными волосами, уже начинавшими подергиваться сѣдиной. По наружности онъ совсѣмъ не походилъ на своего покойнаго друга, сэр-Флоріана Юстэса. Онъ былъ находчивъ, остроуменъ, самонадѣянъ и не очень дорожилъ наружными приличіями. Онъ желалъ исполнять свою обязанность къ другимъ, но еще болѣе желалъ, чтобъ другіе исполняли свою обязанность къ нему. Онъ желалъ имѣть въ свѣтѣ успѣхъ и думалъ, что счастье достигается успѣхомъ. Онъ былъ созданъ для той профессіи, которую выбралъ для себя. Отецъ его, полагаясь на свои связи въ духовномъ вѣдомствѣ, и на то обстоятельство, что онъ находился въ самыхъ дружескихъ отношеніяхъ съ епископомъ, желалъ, чтобъ сынъ его поступилъ въ духовное званіе, но Фрэнкъ зналъ, и себя, и свои способности такъ хорошо, что не могъ послѣдовать совѣту сьоего отца. Онъ захотѣлъ быть адвокатомъ и въ тридцать лѣтъ находился уже въ парламентѣ.
Онъ былъ выбранъ депутатомъ отъ Бобсборо консервативной партіей. Выбравшіе его, вѣроятно, не знали его политическихъ мнѣній -- вѣроятно не знали даже, есть ли у него какія нибудь мнѣнія на этотъ счетъ. Отецъ его былъ настоящій старый тори старинной школы, находившій, что все идетъ къ худшему, но жившій счастливо, не смотря на свои опасенія. Деканъ былъ одинъ изъ тѣхъ старосвѣтскихъ политиковъ -- мы встрѣчаемся съ ними каждый день и это вообще пріятные люди -- приходящіе въ восторгъ отъ политики той стороны, къ которой они принадлежатъ, не имѣя въ нее особенной вѣры. Если къ нимъ пристать, они почти сознаются, что ихъ мнимыя убѣжденія болѣе ничего какъ предразсудки. Но ни за что на свѣтѣ не отступятся они отъ нихъ. Когда двое, трое таковыхъ встрѣтятся, они какъ франмасоны соединены пріятной связью, отдѣляющей ихъ отъ внѣшняго міра. Они чувствуютъ промежъ себя, что все дѣлаемое дурно -- даже еслибъ это дѣлалось ихъ собственной партіей. Дурно было заступаться за Карла I, дурно терпѣть Кромвеля, дурно прогонять Іакова, дурно переносить Вильгельма. Гановерскій домъ дуренъ, отнятіе прерогативъ дурно. Биль о реформѣ былъ очень дуренъ. Захватъ епископскихъ имѣній былъ дуренъ. Эманципація римскихъ католиковъ хуже всего. Уничтоженіе законовъ о пшеницѣ, церковной подати, присягѣ, все было дурно. Вмѣшательство въ университетскія постановленія было прискорбно. Поступокъ съ ирландской церковью просто дьявольскій. Пересмотръ школъ былъ чрезвычайно вреденъ для англійскаго воспитанія. Били о воспитаніи и ирландскихъ земляхъ были дурны. Каждый сдѣланный шагъ былъ дуренъ. А между тѣмъ, для нихъ нѣтъ страны лучше старой Англіи для житья и вовсе не сдѣлалась она неудобнѣе отъ сдѣланныхъ въ ней перемѣнъ. Люди наклонны ворчать на каждую милость, оказываемую имъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и наслаждаться каждой милостью. Они тоже знаютъ свои преимущества и по-своему понимаютъ свое положеніе. Это живописно и нравится имъ. Всегда считать себя правыми, а между тѣмъ всегда находиться на проигрывающей сторонѣ; всегда будто бы раззоряться, всегда терпѣть преслѣдовнія отъ сумасброднаго духа республиканцевъ демагоговъ -- а между тѣмъ никогда ничего не терять, ни положенія, ни общественнаго уваженія, довольно пріятно. Громадная, живая, ежедневно увеличивающаяся обида, не дѣлающая осязаемаго вреда, это самое счастливое достояніе, какое только можетъ имѣть человѣкъ. Въ Англіи такихъ людей куча и лично они составляютъ истинную соль націи. Тотъ, кто сказалъ, что всѣ консерваторы глупы, не зналъ ихъ. Можетъ быть, есть глупые консерваторы, но и радикалы тоже найдутся очень глупые. Образованный, начитанный консерваторъ, увѣренный въ томъ, что все хорошее постепенно доводится до конца голосомъ народа, вообще самый пріятный человѣкъ. Но онъ буддистъ, имѣющій религіозное вѣрованіе, совершенно мрачное и таинственное для наружнаго міра. Тѣ, которые наблюдаютъ за поступками передоваго буддиста, не знаютъ, вѣритъ ли онъ самъ въ своего скрытаго бога, но примѣчаютъ, что онъ достоинъ уваженія, самодоволенъ и человѣкъ замѣчательный. Разумѣется, изъ общества такихъ людей слѣдуетъ искать кандидатовъ консервативной партіи; но, увы! трудно вперить въ юные умы старое вѣрованіе съ-тѣхъ-поръ какъ новыя теоріи жизни такъ созрѣли!
