Дверь, издав скрип, приоткрылась…
Казимир Лаврентьевич собрался с духом, преодолевая животный страх, положил одну руку на пистолет и крикнул:
– Входите!
Пауза. Наверное, пришелец огорошен, услышав неожиданное приглашение. «Что он там думает? – гадал Казимир Лаврентьевич. – Боится засады? Может, хочет уйти?» Странно, пять минут назад он жаждал увидеться с ним, но теперь, когда встречи не избежать, стало страшно. А назад дороги нет. Нет ее, и все!
Пауза затягивалась, и Казимир Лаврентьевич повторил:
– Входите, я жду вас.
Он вошел. Всего лишь переступил порог, не достигнув светового пятна. Казимир Лаврентьевич вгляделся в силуэт, и ему показалось, что фигура этого человека хорошо знакома и что от лица пришельца, оставшегося в тени, шел холод. Но как хочется заглянуть в его лицо, в глаза…
– Вы пришли за колье? – спросил Казимир Лаврентьевич. Затем достал из ящика ожерелье, положил перед собой на пустой стол. – Вот оно…
1919 год, конец декабря.
Анастасия вызвала Остапа во двор казармы. Он опасливо поглядывал на нее, прекрасно понимая, за что она разделалась с Лушкой, ждал подвоха. Этого так просто не завлечь, этот осторожный, но Анастасия не сомневалась в себе. Бросившись на шею Остапу, чем обескуражила громилу, она заплакала:
– Защити меня от Мартына.
– Ты чего это? Увидят… меня Мартын со свету сживет.
– Ты боишься его? – слегка отстранилась Анастасия, глядя ему в лицо испуганно и наивно. – А Стрижак не боялся.
– Так то ж Стрижак…
– Остап, зачем ты это сделал? Почему не подошел ко мне, раз я нравлюсь тебе? Ведь я тебе нравлюсь?
– А то! – хмыкнул он. – Так нельзя ж было. Мартын…
– Я не хочу быть с Мартыном, – залилась она вновь слезами, настоящими слезами. – Уж лучше с тобой.
Остап совсем растерялся, несмело обнял ее, опасливо оглядываясь, но все же утешая:
– Так он же атаман… сама виновата. Дала б ему…
– Ни за что! Больше он ко мне не прикоснется. Только ты. Хочешь, докажу? Прямо сейчас? Скажи, хочешь?
Кто ж из мужиков ответил бы «нет»? Столько времени без женской ласки… А мимолетное насилие истинного удовольствия не приносит. Остап очутился перед серьезной проблемой выбора. Анастасия взяла его за руку, потянула за собой.
– Идем. Я место одно знаю. Там нас никто не увидит. Я докажу тебе… – жарко шептала она.
Едва вышли за пределы казармы, Анастасия обхватила его шею руками, прильнула губами к его губам. Вот и все, с нерешительностью Остапа было покончено. Он шел с ней рядом, обнимая за плечи и предвкушая усладу. Остап раздувался от гордости, что обскакал самого Мартына. А она думала, что он такой же безмозглый тупица, как и Гаврила.
– Ты прости, Настя, не хотел я так… – не забыл извиниться он. – И Гаврила не хотел… Нас Мартын заставил. А сознайся, тебе понравилось, когда я тебя…
– Потом скажу, – кокетливо потупилась она. Затем спохватилась: – Ты разве не понял? Я же не отбивалась от тебя…
– Верно, – осклабился он, прижимая ее к себе. – А Мартына не бойся, я скажу, что ты таперя моя баба. Вот так прямо и скажу.
