Широкие двери открылись, и поток людей устремился в игорный зал. Послеобеденное ревю закончилось. Скоро они заполнят столики. Наступал момент их последней игры, после которой он должен встать и уйти. Она с нетерпением взглянула на него. Он взял карты, которые она сдала ему: 20. У нее тоже были две десятки. Бонд улыбнулся такому совпадению. Она быстро сдала ему еще две карты, как раз в тот момент, когда три игрока подсели к их столику. У него было 19, а у нее — 16. Получилось именно то, что требовалось. Полицейский даже не удосужился передать четвертый жетон девушке, а протянул его через стол Бонду и едва заметно усмехнулся.
— Повезло… — сказал один из новых игроков, когда Бонд положил жетон в карман и поднялся со своего места.
Бонд через стол взглянул на девушку.
— Спасибо, — сказал он. — Вы прекрасно сдаете.
— Спасибо, — ответила она. — Вы прекрасно играете.
— Я бы этого не сказал, — тут же заметил один из новых игроков.
Тифани Кейс очень строго взглянула на Бонда.
— Заходите, пожалуйста.
Она долгие секунды смотрела на Бонда, потом перевела глаза на карты. Тщательно перетасовала их и протянула одному из игроков, чтобы он снял.
Бонд повернулся спиной к столу и направился к выходу, думая о ней и о ее взгляде. Другие, очевидно, тоже находили ее привлекательной, потому что вскоре за этим столом сидели уже восемь мужчин, а другие стояли рядом и наблюдали за ней.
Бонд почувствовал спазмы ревности.
Он подошел к бару и заказал себе «бурбон» с водой, чтобы отпраздновать наличие пяти тысяч долларов в кармане.
Бармен достал неоткупоренную бутылку и поставил ее перед Бондом.
— Откуда эта вода? — спросил Бонд.
— Из Баудар Дем, — серьезно ответил бармен. — Каждый день привозят на грузовиках. Не беспокойтесь, — добавил он, — это настоящая ключевая вода.
Бонд бросил на стойку серебряный доллар.
— Я уверен, что это так, — сказал он. — Сдачу оставьте себе.
Он стоял, повернувшись спиной к бару, держа бокал в руке и решая, что же теперь ему делать… Итак, с ним расплатились. И Шеди Трик сказал ему, чтобы он ни в коем случае не подходил больше к игорным столам.
Бонд допил бокал и пошел к ближайшему столу с рулеткой. Около него было всего несколько человек, играющих по малым ставкам.
— Максимальная ставка? — спросил он у пожилого человека с мертвыми глазами.
— Пять тысяч долларов, — безразлично ответил мужчина.
Бонд вынул четыре жетона и десять стодолларовых билетов и положил их рядом с крупье.
— На красное!
Крупье выпрямился на стуле и украдкой взглянул на Бонда. Он положил один за другим четыре жетона на красное, подвигая их своей палочкой. Потом сосчитал банкноты Бонда и сбросил их в отверстие в столе и, взяв пятый жетон с полки около себя, положил рядом с остальными. Бонд увидел, что колени крупье приподнялись под столом. Полицейский, услышав сигнал, подошел к столу, как только крупье пустил рулетку.
Бонд достал сигарету и закурил. Его рука была твердой. Он почувствовал прекрасное ощущение свободы, ведь он смог избавиться от опеки этих людей. Он считал, что должен обязательно выиграть… Он смотрел, как рулетка замедлила ход, и маленький шарик из слоновой кости упал в отверстие.
— 36. Красное. Высокие и четные.
Крупье забрал доллары проигравших и передал деньги выигравшим. Потом он взял тонкий жетон, величиной с молитвенник и положил его перед Бондом.
— Черное, — сказал Бонд.
Крупье бросил один жетон в пять тысяч долларов на черное и снял ставку Бонда с красного.
Вокруг стола стало шумно, подошли еще несколько наблюдателей. Бонд почувствовал на себе любопытные взгляды, но смотрел через стол в глаза полицейскому. Они были враждебны, как глаза гадюки, и все же немного испуганы.
Бонд слегка улыбнулся ему, когда рулетка закрутилась, а потом раздался грохот маленького шарика, когда тот остановился.
— Семнадцать. Черное. Нижние и верхние, — сказал крупье.
Послышался вздох толпы, и голодные глаза проследили за тем, как перед Бондом положили большой жетон.
«Еще раз, — подумал Бонд, — только не теперь…»
— Я сейчас не буду играть, — сказал он крупье.
Тот посмотрел на Бонда и с помощью лопатки подвинул ему его ставку. Рядом с полицейским появился человек, который смотрел на Джеймса тяжелым взглядом. Сигара в центре его красных губ торчала, как ружье, и была направлена на Бонда. Большое квадратное тело в синем смокинге было неподвижно, и у него было сходство с тигром, следящим за добычей и одновременно опасающимся ее. Лицо его было бледным и напоминало цветом слоновую кость. Он был похож на своего брата в Лондоне прямыми сердитыми бровями и короткой стрижкой жестких волос «под щетку», тяжелым, выступающим вперед подбородком.
Колесо снова закрутилось, и глаза всех устремились к нему. Шарик попал в одно из двух отверстий, и Бонд порадовался, что пропустил эту игру.
«Теперь в последний раз… — подумал он, — а потом прочь отсюда с двадцатью тысячами долларов Спенга!»
Он взглянул на своего хозяина: две линии жестких бровей и сигара были все также устремлены на него, но на бледном лице нельзя было ничего прочесть.
