Он всегда сидел наискось от меня, и поданный ему завтрак отбил у меня аппетит даже к сыру. Я размышлял о Сю. Теперь ей будет угрожать меньшая опасность, когда около нее находятся брат и детектив. Но, с другой стороны, приезд брата может усилить активность банды, скрывавшейся где-то в этом старом отеле. Вскоре пришел Френсис Телли, он держался очень спокойно и завтракал с большим аппетитом. Он мало разговаривал с Сю, и по обрывкам фраз я понял, что разговор шел об обыденных вещах. Он рассказал ей, каким пароходом и в какой порт он прибыл. По его словам, он сошел на берег три дня назад. Она ему рассказывала о несносном холодном ветре, бушевавшем уже несколько дней, о том, что этот ветер не скоро утихнет.
После завтрака Сю и ее брат ушли в приемную и закрыли за собой дверь. Лорн принял еще более таинственный вид. Я подозревал, что он нервничал. Когда я захотел поговорить с ним, он исчез.
Я чувствовал, что развязка приближается, и желал, чтобы события разыгрались возможно скорее. Дойдя до комнаты отца Роберта, я встретил Марианну. В коридоре дежурил полицейский. Полиция и Лорн, конечно, обыскали комнату священника. Но я подумал, что, может быть, стоит и мне попытаться в ней что-либо найти.
В это время Марианна попросила меня следовать за ней. Она отвела меня в холл, где были Лорн и Сю с братом, ожидавшие меня. Они собирались пойти в полицию, и Сю пожелала, чтобы я пошел с ними.
Френсис с удивленным и недовольным видом был вынужден дать свое согласие. Лорн казался равнодушным.
За нами следовал целый отряд полицейских, и наше шествие по улицам этого маленького города вызвало сенсацию.
Разговор с судьей и комиссаром велся на французском языке, поэтому я и Френсис мало что поняли. Но Лорн и Сю переводили нам. Они рассказывали властям все: о наследстве, о попытке похищения, о существовании вещицы, которая должна доказать подлинность личности Сю. Они привели основания, в силу которых следовало полагать, что все убийства связаны с этим делом.
Их много раз прерывали и задавали им вопросы. Это был трудный час, и результат был тот, которого следовало ожидать.
Полиция не поверила их истории. Их слушали, задавали вопросы, даже волновались и, кажется, послали одну или две телеграммы. Однако поверить в эту необычайную историю не могли.
Во всяком случае, разрешения на выезд Френсису Телли с сестрой не было дано. Его лицо вспыхнуло, приняло гневное выражение, он даже немного вспылил, но это не помогло. Они были учтивы, они сожалели: но мсье должен сам понять, что это невозможно. Нас заверили, что завтра утром приедут детективы из Парижа и тогда все будет решено и убийцу посадят в тюрьму. Может быть, так и случилось бы, но нам не суждено было убедиться в этом.
В результате наше возвращение в отель очень напоминало отступление.
Сю шла рядом со мной. На ней было пальто из грубой шерстяной материи на меховой подкладке. Темный меховой воротник закрывал ее подбородок, и я видел лишь прямую линию ее носа, темный изгиб ресниц и развевающуюся прядь ее волос из-под красного берета. Мы шли в отель по узкой улице, замощенной светлым булыжником, вдоль каменных домов с закрытыми ставнями и высокими остроконечными крышами. Всю дорогу Сю молчала.
Когда мы вошли во двор отеля, Френсис и Лорн были впереди нас, один из полисменов был рядом с Сю. Воспользовавшись тем, что полисмен не понимал по-английски, Сю прошептала мне:
– Я потеряла сувенир. Я не могу показать его Френсису. Он исчез.
– Вы сказали ему об этом?
– Нет, нет! Он не должен знать. Но что мне делать? Открыв дверь в холл, Лорн обернулся, пропуская вперед Сю. Ловсхайм ожидал нас, потирая руки, на которых сверкали драгоценные камни. Попугай издал звук, означавший приветствие.
По всей вероятности, именно этот отвратительный жест Ловсхайма сразу же убедил меня в том, что он вновь стал уверенным в себе.
Еще со времени убийства Стравского он был заметно встревожен и не уверен в чем-то. Казалось, что он и мадам Грета чего-то выжидают. Но Грета была уравновешенной в своем таинственном, терпеливом ожидании. Можно было подумать, что план действий Ловсхайма еще не определен, что он боится начать решительные действия. Лицо его лоснилось и имело плохой цвет, его взгляд был беспокойным, а руки двигались беспомощно и бессмысленно.
Но теперь у него появился решительный вид. Его неизменная улыбка не была больше льстивой. Похоже, что теперь он точно знал, что ему следует делать. В его массивных плечах и жирных руках появилась живость. В его бегающих глазах и улыбке чувствовалась уверенность. Даже драгоценные камни, казалось, приобретали новый блеск, отражающий прилив преступной и целенаправленной энергии.
– Итак, – сказал он торжественным тоном, – вы были в полиции. Вы все устроили и теперь можете покинуть мой бедный отель. Это очень хорошо. Не поймите меня так, будто я хочу, чтобы мои гости покинули меня. Просто я сочувствую их переживаниям.
Он подошел к Сю, словно желая снискать ее расположение.
