Ресторан
– Тебе, писателю: в этом заведении любил бывать Томас Манн.
– Чем он здесь запомнился?
Подзываю официанта:
– Чем здесь запомнился Томас Манн?
Тот бросает мгновенный взгляд на бутылку. Это безмолвный укор: принесенную воду можно не пить, но вот листья – их, видите ли…
– Я здесь недавно, герр Яновски, и не знаю всех клиентов по именам.
– Неплохой был клиент, – говорит по-английски Нестор. – Зато вы знаете господина Яновского, это уже кое-что.
Официант наклоняет голову.
– Кто же его не знает.
Нестор мне подмигивает: вот она, слава. Увидев на столе пачку сигарет, официант приносит пепельницу. Мы сидим на открытом воздухе, потому что здесь все еще можно курить. Внутри уже запрещено. Нестор закуривает, и первый клуб дыма медленно скрывается в кроне каштана.
– Ты очень мало говоришь о времени твоей славы.
– Да? – Чиркаю зажигалкой Нестора и смотрю на огонь. – Знаешь, я бы предпочел, чтобы в своей книге ты обошелся без него.
– Это скромность?
– Нет, просто это уже не обо мне. О моих поклонниках, о прессе… Если хочешь, о моем двойнике. Всё, чего я достиг – не только в музыке, вообще, – всё уже случилось до этого. То, о чем ты говоришь, – образ.
– Неплохо. Но это же
– Он от меня отделился. – Поднимаю указательный палец. – Так же примерно, как дым от твоей сигареты. На что, скажи, Нестор, похоже это облако?
Нестор внимательно всматривается в зависший над столиком клуб дыма.
– Пожалуй, на известного музыканта, – он делает новую затяжку. – Дипломированного филолога.
– Вот видишь. А мне кажется, что похоже оно на одного известного писателя. Подозреваю, облако напоминает всех известных людей одновременно. Но к нам с тобой отношения не имеет.
Нестор отпивает из кружки и проводит языком по губам.
– Глеб, дорогой, меньше всего я хотел бы, чтобы моя книга была историей успеха. Успеха в смысле
– Тем более что жизнь никогда не бывает историей успеха. – Поднимаю кружку. – Prosit!
– Даже твоя?
– Моя – особенно.
