Полулежу на диване, замкнув на затылке руки. Катя на винтовом стуле у компьютера, палец на мыши. Покусывая губы, двигает на экране текст.
– Завтра последний теплый день. А потом, между прочим, зима… – Вздохнув, сворачивает экран. – Зима, Глеб.
В окне соседнего коттеджа отражается красный вечерний луч. По-футбольному, в одно касание, перелетает в гостиную Яновских. Дрожит на потолке. Говорю:
– Напиши Майеру, что я отменяю берлинский концерт. – После паузы: – Что отменяю концерты вообще.
Катя на стуле делает пол-оборота. Молча смотрит на меня.
– Ну что ты глаза вытаращила! – Бросаю взгляд на Катю и меняю тон. – Напиши…
Катя открывает на компьютере почтовую программу.
– Ты будешь указывать причину?
– Обойдемся без причины… – Подхожу к окну. – Причина в том, что я больше не могу играть! Не могу, понимаешь?
– Знаешь, даже с болезнями бывает по-разному. Известны случаи, когда все проходило само собой.
Смеюсь громко и неестественно.
– Я репетировал вчера четыре часа – сплошная лажа. Ты слышала это бульканье? Слышала ведь: когда ты подходишь к двери, громко скрипит пол. А знаешь, почему скрипит? – Направляюсь к книжному шкафу и, отодвинув том Гете, двумя пальцами достаю фляжку. – Потому что от алкоголя толстеют. Я знаю все твои заначки.
– Я старая толстая пьяница. Если тебе от этого легче…
Она произносит это почти шепотом. Пристально всматривается в экран. Кладу Кате руки на плечи и прижимаюсь лбом к ее макушке.
– Прости меня. Ты не старая и не толстая. Но – пьяница.
Катя накрывает мои ладони своими. Смотрит на меня снизу вверх.
– Две недели я, Глебушка, к спиртному, считай, не прикасалась. Не заметил?
– Нет, потому что вчера от тебя несло.
Компьютер сигнализирует о получении почты. Катя касается мыши, и погасший экран загорается.
– Вчера я выпила, когда услышала твою игру… Письмо от Анны Авдеевой.
Я возвращаюсь на диван.
– К черту Анну Авдееву. Пиши Майеру.
– Она указывает свою девичью фамилию.
– К черту девичью фамилию.
– Смешная фамилия: Лебедь.
Провожу руками по лицу. Кожа вытягивается, как резиновая маска.
– И что же, интересно, пишет Анна Лебедь?
– «Дорогой Глеб, несмотря на прошедшие годы, надеюсь, ты меня вспомнишь. Уверена, что вспомнишь, хотя воспоминания твои будут, вероятно, не самыми приятными…»
– Не самыми. А стиль – просто тургеневский, вот дура.
– Сейчас… Было три замужества, но всё не удавалось родить ребенка… – Катя бросает на Глеба короткий взгляд. – Так. Выйдя замуж в третий раз, переехала в Ленинград. Родила девочку, зовут Вера… Вскоре после рождения Веры муж умер…
– Да зачем мне вся эта муть? В корзину!
– Подожди… У Веры начались проблемы с печенью, и недавно был поставлен диагноз: рак. – Какое-то время Катя продолжает читать письмо про себя. – Девочке тринадцать лет. Анна пишет, что она учится в музыкальной школе. Фортепиано. Удивительно способная…
Внимательно смотрю на Катю.
– Анна – моя первая женщина.
Катя продолжает скользить глазами по строкам.
– «После нашего расставания обращаться к тебе, наверное, неприлично, но я уже не думаю о приличиях. Хватаюсь за любую возможность…» Она просит о помощи, Глеб.
– Что мы можем для нее сделать?
– Пока – ничего, но может понадобиться пересадка печени.
Я смотрю, как садовник закатывает тележку в сарай. Выйдя наружу, медленно стаскивает перчатки.
– Мы ей поможем, Глеб?
– Ты этого хочешь?
– Да.
– Тогда напиши ей, что поможем. Только от своего имени.
