Представьте: зеркальное, ограненное стекло витрин ювелирного магазина на изысканной Бонд-стрит, бриллиантовое колье, броши, золотые кольца, стерлинговое серебро; и все это при свечах, в буквальном смысле слова. При свечах, керосиновых или карбидных лампах, при «аварийном» освещении от портативных движков (японская фирма «Хонда» и здесь проявила завидную оперативность) торговали с наступлением темноты зеленщики и галантерейщики, и дорогие модные магазины Кнайтсбриджа, оповещая возможных клиентов крупными надписями на дверях и витринах: «Открыто, как обычно».
- Забавно, не правда ли? - с милой улыбкой реагировали на эти «неудобства» некоторые из моих старых лондонских знакомых. И спешили столь же непринужденно и почти беззаботно добавить какую-нибудь деталь: «Непонятно почему, но, знаете ли, исчезла туалетная бумага. У нас, кажется, и впрямь кризис»…
Что ж, «керосиновые неудобства» кое в чем, быть может, и забавны. Мерцание изумрудов при трепетном пламени свечей - это даже красиво.
Но шутки шутками, а два месяца трехдневной рабочей недели стоили Британии более двух миллиардов фунтов стерлингов, что, для сравнения, составляет примерно четверть государственного бюджета страны, или две трети ее военных расходов, или в двадцать с лишним раз больше, чем вся прибавка к зарплате шахтерам, на которую пришлось в конце концов согласиться правительству.
Словом, ущерб, нанесенный двухмесячной работой «на полставки», не исчерпывается одними «керосиновыми неудобствами», да и распределялся он, конечно, совсем не равным бременем по социальным ступеням британского общества. В особняках дорогих кварталов Лондона сетовали на то, что центральное отопление, следуя призыву «SOS», приходится выключать уже в 3 часа дня, что на дорогах нельзя превышать лимит скорости в 50 миль в час, а по поводу дороговизны усмехались: «Сэндвичи теперь дешевле делать из пятифунтовых банкнот». В рабочих семьях, в домах пенсионеров не было, конечно, проблемы с отключением центрального отопления (в большинстве английских домов оно отсутствует как таковое, и отапливается, как правило, лишь одна комната - камином). Но в этих семьях не было и пятифунтовых банкнот, чтобы делать из них «дешевые сэндвичи». Полтора миллиона безработных не испытывали, разумеется, особых неудобств из-за 50-мильного ограничения скорости на дорогах: им не к спеху. Не вряд ли это «утешение от противного» считали они достаточной компенсацией за принудительное вегетарианство ото дня ко дню.
Оговорюсь: чрезвычайное положение - не лучшее время, чтобы судить о реальном положении страны, да и не основание для «чрезвычайных заключений». В такой ситуации легко увлечься крайностями, принять временное за нечто долгосрочное, бросающиеся в глаза проблемы недели - за проблемы года, а в результате не понять толком сути дела. Отменено сейчас чрезвычайное положение, улажен конфликт с шахтерами (они добились удовлетворения почти всех своих требований), страна вернулась к нормальной рабочей неделе, «керосиновые неудобства» постепенно кончаются. И все-таки…
И все-таки многие в самой Британии оценивают положение страны, как… чрезвычайное. Лидер лейбористов Гарольд Виль-сон, выступая на митинге в своем округе дня за два до выборов, определил ситуацию в свойственной ему саркастической манере: «Я вновь листал недавно библию. Как все вы хорошо знаете, бог сотворил небо и землю из хаоса. Но сам хаос мог быть создан лишь правительством тори вроде нынешнего». Даже со скидкой на предвыборную полемику, это заключение было не лишено смысла. Как «самое тяжелое с 1946 года» характеризовал экономическое положение страны не кто-нибудь, а канцлер казначейства в правительстве консерваторов Антони Барбер. И не в предвыборную кампанию, когда тори пытались сделать бастующих шахтеров стадом козлов отпущения, а месяца за три до этой забастовки. Знал, надо думать, о нем говорил и президент Британской конфедерации промышленности Клэпхэм, когда заявил (уже в марте): «Мы находимся в отчаянной ситуации».
Нам придется еще вернуться к этим оценкам. А пока отметим: они очень схожи, хотя сделаны с трех независимых (ну, почти независимых) друг от друга позиций. Да и впрямь трудно интерпретировать нынешнее состояние дел британской экономики в оптимистическом духе. Огромный внешнеторговый дефицит за январь и февраль (около миллиарда фунтов стерлингов) можно еще в какой-то мере объяснить чрезвычайной обстановкой в стране: трехдневной рабочей неделей, конфликтом между правительством и шахтерами, энергетическим кризисом. Но как объяснить то, что в своем платежном балансе за 1973 год Британия не свела концы с концами на полтора миллиарда фунтов? Что Британии пришлось купить в 73-м у иностранных поставщиков товаров почти на 2,5 миллиарда фунтов больше, чем она сумела продать на заморских рынках?
