Дарвин решил, что в этом костюме он больше всего похож на монстра из низкобюджетного фильма ужасов годов этак шестидесятых: бесформенная куча из сотен коричневых, желтых и светло-зеленых кусочков неправильной формы. Сквозь антикомариную вуаль глаз не видать, руки скрыты длинными рукавами и лоскутьями из мешковины. Ничего человеческого в его облике не было – странная копна, больше похожая на огромное отрезанное ухо спаниеля.
– У-у! – пугнул он свое отражение. Копна в зеркале никак не отреагировала.
Лоуренс согласился отвезти его, когда стемнеет, к тому месту, откуда Дар отправится в поход с ночевкой. Костюм Гилли и все, что по идее могло ему понадобиться, Дарвин сложил в свой самый большой рюкзак.
Когда он позвонил Лоуренсу субботним вечером и изложил свою просьбу, Ларри сказал:
– Ну конечно, я тебя отвезу. А что случилось с «Лендкруизером»? Сдается мне, что эта машина была бы для твоих целей в самый раз.
– Я не хочу оставлять машину на дороге возле того места, откуда собираюсь отправиться, – честно признался Дар. – Я буду бояться за нее.
Лоуренсу этого объяснения было более чем достаточно. Его забота о собственных машинах давно вошла в поговорку. Труди и Дарвин частенько посмеивались над тем, что Лоуренс пускался на любые уловки, чтобы припарковать машину в самом дальнем углу стоянки, причем так, чтобы ее с разных сторон защищал бордюр, дерево или кактус. Он делал все возможное, чтобы никто не поцарапал его машину. Если машина все-таки получала царапину или вмятину, Лоуренс немедленно ее продавал.
– Естественно, я тебя подкину, – согласился Лоуренс. – На сегодня у меня нет никаких планов. Только кино хотел посмотреть.
– Какое?
– «Эрнест едет в лагерь», – ответил Лоуренс. – Ничего страшного, я его уже видел.
«Двести тридцать шесть раз», – подумал Дарвин. А вслух сказал:
– Я не забуду твоей жертвы, Ларри.
– Лоуренс, – машинально поправил его Лоуренс. – Ты подъедешь к нам на своем «Лендкруизере» и оставишь его здесь или мне забрать тебя из дома?
– Я подъеду к вам, – сказал Дар. Они выехали из Эскондидо, погрузив на заднее сиденье «Исудзу» туго набитый рюкзак Дара.
– Куда едем? – поинтересовался Лоуренс. – В лес у пустыни Анзо-Боррего? Или в Кливлендский национальный парк? А может, ты решил забраться куда подальше?
– На Малхолланд-драйв, – ответил Дар. Лоуренс чуть не врезался в бордюр тротуара.
– Мал… хол… ланд… драйв? Которая в Лос-Анджелесе?
– Да.
– С ночевкой? – прищурившись, спросил Лоуренс.
– Ага, – спокойно ответил Дарвин. – Дня на два. Сотовый у меня с собой, так что я потом позвоню, чтобы ты приехал и меня забрал.
– Суббота, половина девятого вечера. Мы доберемся туда к полуночи, а ты еще собираешься в поход по Малхолланд-драйв!
– Так и есть, – кивнул Дар. – А точнее, по бульвару Беверли-Глен. Лучше подъехать не на Малхолланд, а на перекресток Беверли-Хиллз и Беверли-Глен, как раз у склона горы… со стороны долины.
Лоуренс снова глянул на Дара прищурившись, потом ударил по тормозам и начал разворачиваться.
– Ты решил меня не подвозить? – спросил Дарвин.
– Не бойся, подвезу, – проворчал друг. – Но я не собираюсь переться в этот чертов Лос-Анджелес в субботнюю ночь, ехать через чертовы Беверли-Хиллз и останавливаться на этой чертовой Малхолланд, пока не заверну домой и не прихвачу свою пушку.
Он подозрительно покосился на Дарвина.
– Ты вооружен?
– Нет, – честно ответил тот.
– Псих, – сказал Лоуренс.
Дар попросил Лоуренса остановиться лишь один раз, на проспекте Вентура.
За три минуты он отыскал в Интернете незарегистрированный телефонный номер Далласа Трейса и выскочил к автомату, чтобы позвонить. Ответил женский голос с латиноамериканским акцентом – не страстный бразильский выговор, но и не пресный говор американских домохозяек.
– Мистер Джон Кокран желает поговорить с мистером Трейсом, – мягко, как типичный секретарь, промурлыкал в трубку Дар.
– Минуточку, – сказала женщина. Через мгновение в трубке загремело фальшивое техасское рычание Далласа Трейса.
– Джонни! Что случилось, амиго?
Настала очередь Дарвина подделывать акцент. Он приложил к трубке свою красную бандану и зарычал с дикими обертонами обычного лос-анджелесского бандита с восточной окраины:
– Поворочай мозгами, и поймешь, что случилось, ты, гребаный кусок дерьма! Ты что, ублюдок, думаешь, что убрал с дороги Эспозито и с нами покончено? Я говорю про твою гребаную русскую мафию, свинья! Мы знаем про Япончикова и Зуева и не собираемся подставлять свои задницы, понял? Эти красные сволочи нас не запугают, мы идем по твою вонючую душу, скотина!
Дар повесил трубку и вернулся в машину. Лоуренс был достаточно близко, чтобы услышать большую часть его монолога.
– Звонил своей подружке? – полюбопытствовал начальник.
– Ага.
Лоуренс высадил Дарвина ярдах в двухстах от перекрестка Беверли-Глен и Малхолланд-драйв. Они подождали, пока проедут машины и дорога опустеет, после чего Дар подхватил свой рюкзак и быстро сбежал по склону холма в высокую придорожную траву. Больше всего ему не хотелось, чтобы полиция Шерман-Оукс арестовала его в первые пять минут операции.
Лоуренс уехал.
