Аналитик Ари Маккензи узнает о зверском убийстве старого друга своего отца. Что за тайну не успел сообщить ему Поль Казо? Один за другим умирают хранители древнего знания. Кто стоит за этими преступлениями — серийный маньяк или изуверская секта? Герою придется найти ключ к разгадке старинного секрета, заключенного в утраченных страницах из средневекового манускрипта. Но враг ускользает от него, а время не терпит. Ведь ставка в этой игре — жизнь Лолы, возлюбленной Ари.
Братьям Сешанам, тонким ценителям триллера и обитателям домика мечты на Монмартрском холме
Не следует умножать сущности сверх необходимого.
Виллар из Онкура приветствует вас и просит всех, кто воспользуется устройствами, которые найдет в этой книге, помнить о нем.
Услышав, как длинная и толстая игла мягко входит в его череп, Кристиан Константен понял, какая лютая смерть ему уготована.
Распростертый на дубовом столе, он уже давно не мог пошевелиться. Парализующее вещество, которое ему ввели, оказалось сильнодействующим и необычайно коварным: Кристиан Константен осознавал все, что проделывали с его телом, плотью, головой, но не мог сопротивляться. Он лишился даже возможности выразить охвативший его панический ужас.
Видимо, руки ему связали в самом начале, когда лекарство еще не подействовало, а теперь тело полностью отказывалось подчиняться. Ему предстояло стать бессильным свидетелем собственного неспешного умерщвления. Не ведать, не понимать, в чьей власти и почему он оказался, было пыткой более жестокой и варварской, чем сама мысль о смерти.
И хотя по-настоящему он не почувствовал иглу, ярко блеснувшую где-то рядом, он все-таки слышал, как она проходит сквозь родничок и узкую щель, проделанную в шве лобной и теменной костей.
Сначала послышались отвратительные чавкающие звуки, потом сухое потрескивание, словно кусок железа терли о толстую кору. Затем неглубокое и осторожное проникновение в податливую массу — теменную долю мозга. Неотвратимое кропотливое вторжение, словно хоботок гигантского насекомого, откладывающего яйца в живую плоть.
Пока игла все глубже входила в его мозг, он пытался убедить себя, что все это ему снится.
Жидкость растеклась по мозгу. Внезапно его страх обратился в рой смутных картинок.
С этого момента в голове у него все перепуталось. То ли спасительный выход, то ли отражение близкой смерти в последнем зеркале. Похоронная музыка. Вспышки разрозненных образов, заполонивших ум и поле зрения. Обрывки его — или чьей-то еще — жизни: жена, прожитые им шестьдесят лет, незнакомые, забытые лица, оглушительный шум и
И вдруг все погасло.
Потом наступил холод смерти, ледяной поток, поглотивший его целиком. Боль, страх, бессчетные вопли, не находившие выхода.
За долю секунды до смерти Кристиана Константена осенила последняя, короткая и точная мысль. Последний осколок сознания.
Во внезапном озарении он понял.
Понял, почему его убивают.
Его
И тогда он умер.
