Брюс Бизаро полностью

На входе в зал Бэтс остановился поменять почти догоревший факел, а я двинулся к центру, повинуясь его одобрительному кивку.

Внезапно пол засветился узорами каких-то непонятных рисунков, знаков пентаграмм, центром которых оказался я. Причем рисунки были не только на полу, но и на потолке. Я не успел уйти в ускорение, как на плечи навалилась непонятная тяжесть. Колени задрожали и начали подгинаться. Откуда-то ко мне метнулись светящиеся розоватым светом толстые цепи и обвились вокруг меня, стягивая и лишая движений...

Я рванулся, напрягся, преодолевая слабость и тяжесть, цепи затрещали... И тут что-то метнулось в мою сторону на сверхскорости, а в следующее мгновение я почувствовал боль и услышал треск собственных костей. Это "что-то" оказалось моим же собственным копьем, вновь сданным на хранение Бэтмену. И это копье пробило меня насквозь чуть правее сердца (все же в последний момент я умудрился дернуться на мгновение перейдя в ускорение, из которого в следующее, меня выбила пронзившая вместе с копьем боль.

Удар был настолько силен, что ноги мои оторвало от пола и бросило спиной вперед в темную пелену портала, который слишком вовремя для случайности раскрылся за моей спиной.

Мгновение дезориентации перемещения, портал схлопнулся с характерным для бум-трубы звуком, а вокруг оказался испепеляющий жар. Огненный ад короны красного солнца, к центру которого я, продолжая ускоряться, неотвратимо падал.

Красное солнце. В прошлый раз я научился бороться с его излучением, раскочагаривая свой внутренний "реактор". Да и не то, чтобы бороться. Скорее просто приспособился, привык... Но это было на поверхности Земли! На гигантском расстоянии от светила, под защитой атмосферы и содержащейся в ней влаги. Сейчас же я падал прямо на его поверхность, словно бабочка булавкой проткнутый собственным копьем. И кожа уже пылала от нестерпимого жара.

Последнее что я помню, прежде, чем отключился от боли - собственный крик, и вылетающие вместе с ним изо рта капли крови, тут же и испаряющиеся от нестерпимого жара, что становился с каждой секундой сильнее.

* * *

Во вспышке бум-трубы исчез проткнутый своим же копьем Готэмский хирург Брюс Бизаро. Символы и рисунки на полу медленно начали гаснуть.

Из-за спины Бэтмена вышел Супермен и молча встал рядом с Темным Рыцарем. Затем вышел Киборг и замер также, как Супермен до этого.

Следующим вышел и замер Доктор Фэйт. Рядом с ним встал Зеленый Фонарь.

Одна из стен замерцала, пошла волной и исчезла. За ней оказались трое мужчин и подросток с торчащими на манер рогов волосами. Подросток неприятно смеялся и перебирал руками с надетыми на них странного вида перчатками. Перед ним висел голографический экран, на котором отображались разнообразные индикаторы, пиктограммы и фигурки людей.

- Клэрион, твой смех отвратителен и действует мне на нервы, - сказал лысый мужчина в деловом костюме.

- Странно, - отозвался подросток. - Я думал ты будешь прыгать от счастья, когда грохнешь свое творение, которое гонялось за тобой по всей планете и отстреливало все лысое на своем пути.

- Отстань от Лютера, Клерион, - сказал человек с прозрачными голубыми глазами и бородой-бруталкой на лице. - Он просто не уверен в окончательности уничтожения Бизаро.

- Ну, не воплощению Хаоса давать гарантии, Вандал, - рассмеялся снова подросток.

- В любом случае, ближайшее время он нас не побеспокоит. Планы Бэтмена не проваливаются. А над этим он особенно усердно трудился, - произнес мужчина с густыми бакенбардами и седыми прядями, зачесанными назад на висках.

- Вот только в оригинальном плане координатами выходной точки бум-трубы красное солнце не значилось, Рас. И это как раз беспокоит нашего молодого друга... - произнес мужчина с бородкой.

- Ладно, довольно об этом, - отрезал лысый мужчина в костюме. - Лига у нас в руках. От b-0 избавились. Пора приступать к следующей фазе. Отправляй нас на станцию, Клерион.

- Что ж, наш поезд отправляется, всем пристегнуть ремни! - прокричал подросток и снова захохотал. Затем начали срабатывать телепорты. Прошла минута и пещера окончательно опустела. Лишь брызги крови в центре погасшего пола напоминали о произошедшей здесь недавно трагедии.

Теплые руки, нежность, словно струящаяся от них вместе с этим теплом... Добрые счастливые глаза... Улыбка, самая прекрасная на свете... Губы женщины движутся, называя какое-то имя... Мое имя... Вот только я его не слышу и не могу прочитать по движению губ. Хочу, но не получается. Длинные темные волосы щекочут мне нос и я смеюсь. Женщина откидывает их за спину. Я счастлив лежать на руках этой женщины. На руках матери...

Я открыл глаза. Вокруг была гулкая темнота-тишина космоса. И я висел посреди этой темноты. Оглушительная тишина пыльной подушкой забивала уши.

Холод космоса почти не чувствовался, по крайней мере дискомфорта не доставлял. Неудобство доставляло копье, что продолжало торчать из моей голой груди. На всем теле не было ни одной ниточки... И ни одного волоска.

Неудобство и боль. Не очень сильную, но неутихающую.