Посреди этих мирных занятий и размышлений снова вдруг затрубил военный рог: пришло срочное известие от Меншикова: гроза севера генерал Магнус Стенбок объявился-таки в Германии, Шведский флот од ним своим видом заставил датскую эскадру без боя удалиться в Копенгаген, а вслед за тем Стенбок высадил свой корпус в Штральзунде. Перепуганный Флеминг, как всегда, поступил самым неразумным образом — пехоту отправил в Саксонию, а сам с кавалерией отступил к Висмару, где соединился с датчанами.
В свой черёд, как докладывал Меншиков, господа датчане имели ревность не по разуму и, не дождавшись русской подмоги, встретились со шведами в открытой битве при Гадебуше. Первым бежал с поля баталии, конечно, Флеминг со своей прославленной ретирадами конницей. Немногим дольше продержались и датчане. Яростный натиск шведской пехоты опрокинул сначала первую, а затем и вторую линию, и, бросив обоз и пушки, генерал Ранцау отступил в полной конфузии. От полного разгрома датчан спасло только то, что Стенбок не стал их преследовать, а расположил своё войско на зимних квартирах между Висмаром и Любеком.
«Что прикажете делать?» — немо звучал вопрос Данилыча в письме.
Но Пётр уже знал, что потребно делать. И оттого, что знал, действовал как бы в едином порыве так, как действовал под Полтавой. У него не было ни сомнений, ни колебаний, когда он спешил в лагерь Меншикова.
— Не разобьём этого шведского героя — почитай, весь наш великий союз развалится. И так уже союзнички по своим столицам разбежались и за воротами укрылись. Ну а мы в чистом поле воевать не боимся! — И Пётр приказал поднимать войска.
Однако настигнуть Стенбока на зимних квартирах не удалось: то ли лазутчики доложили, то ли старый лис нюхом учуял погоню, но он внезапно поднял свою армию и двинулся к богатейшему ганзейскому городу Гамбургу. Появление грозных шведов под стенами большого города так напугало городской магистрат, что он поспешил откупиться от Стенбока деньгами и знатными припасами.
Только появление русских драгун заставило Стенбока прекратить грабёж и спешно идти на север, в Голштинию. Роман, который шёл со своим эскадроном в дальней разведке, столкнулся со шведскими рейтарами прямо на городских лугах под Гамбургом. Но шведы, не приняв бой, ускакали на север. Было ясно, что Стенбок отходит в Голштинию. Но если русские понимали, что шведы отходят, то в Дании сей дерзкий манёвр был принят как начало вторжения. Впрочем, у Магнуса Стенбока, в чьи паруса, казалось, задул бешеный ветер фортуны, и впрямь созрел план оторваться от русских, через Голштинию, выйти к замёрзшим проливам и внезапно подойти к датской столице.
В Копенгагене началась страшная паника, и сам король датский Фредерик IV вынужден был отправиться навстречу Петру, моля о немедленном русском сикурсе. Свидание двух государей состоялось в Рендсбурге. Пётр не только не отказал в помощи своему незадачливому союзнику, но и предложил вместе выступить в немедленный поход для спасения датской столицы.
Однако Копенгаген был ограждён от шведов внезапной оттепелью, которая столь часто бывает на Балтике. Налетевший с Атлантики тёплый ветер прогнал лёд в проливах, и Стенбоку не оставалось ничего иного, как вновь отступить в Голштинию. Враждебные армии шли теперь навстречу друг другу, и неминуемая встреча произошла в Голштинии, под Фридрихштадтом.
День 30 января 1713 года стоял тихий, пасмурный. С утра шёл редкий мокрый снег, дороги совсем развезло, и войскам идти было можно только по высоким насыпным плотинам, которые перерезали болотистую угрюмую равнину перед Фридрихштадтом. Только по этим двум плотинам и можно было перейти через непроходимое болото в предместье города Кольденбиттель. Неудивительно, что, осмотрев столь крепкие позиции, Магнус Стенбок сразу указал: «Здесь мы и задержим русских!» Вход на плотины шведы перекрыли траншеями, а на другом конце плотин поставили пушки.
На военном совете с королём Пётр предложил одновременную атаку: по одной плотине атаковать русским, по другой — датчанам. Однако Фредерик, явившийся на совет в крайнем раздражении, прямо заявил, что датчане на явное самоубийство не пойдут.
— Впрочем, мы согласны пропустить впереди себя русских по обеим плотинам! — великодушно согласился датский командующий фельдмаршал Ранцау.
— Что ж, путь самый опасный есть всегда и самый почётный! — гордо ответил Пётр и приказал Меншикову двинуться сразу по двум плотинам.
— Атаковать дружно по сигналу ракетой! — напутствовал он своего фельдмаршала.
— Эка дело шведские пушки! Да у меня Корнев их под Тюлендорфом в конном строю брал. Чаю, и сейчас возьмёт! Возьмёшься, а, Корнев?
— Можно попробовать... — глухо ответил Роман. — Почему ж не попробовать! — сказал он уже решительно.
— Не дури, Данилыч... — сердито буркнул Пётр, отъезжая к своей колонне. — Действуй по уставу — сначала Брюс бьёт пушками по окопам, потом по моей ракете пускай в атаку пехоту. Возьмёшь Кольденбиттель, тогда и бросай драгун на Фридрихштадт.
