Прежде чем он успел расположить к себе коллег, Брюсу пришлось иметь дело с режиссером Чиа-Сянем Ву, который уже неделю снимал сцены с Джеймсом Тьеном. Желая посмотреть, что вся суета и деньги стоят того, Чиа-Сянь Ву бросил Брюса сразу в сцену боя против подчиненных Большого босса. Режиссер Ву хотел, чтобы Брюс показывал последовательность ударов кулаками, блоков, ударов ногами, захватов, бросков и акробатических сальто. Гонконгские фильмы кунг-фу брали постановку сцен боя из кантонской оперы, в которой часто боевые сцены состояли из пятидесяти и более отдельных движений.
Но в отличие от каскадеров на съемочной площадке Брюс никогда не обучался кантонской опере. Он в первую очередь был уличным бойцом. Он считал традиционную хореографию кунг-фу консервативной и нереалистичной. Это был старый путь, путь отца; Брюс был новым. Противостоя трем оппонентам, Брюс нанес удар-«полумесяц» в голову одному, с разворота — второму и наотмашь — третьему, и при этом каждый удар отправлял соперника в нокаут. Неукротимая энергия разрушения. «В мандаринских фильмах все постоянно сражаются, и меня действительно тревожит то, что все они дрались одинаково, — жаловался Брюс. — Черт, да такое никому не нравится!»
Режиссер Ву был ошеломлен. Китайская аудитория ожидала длительных, продуманных сцен боя; они не хотели реализма. Он считал, что Брюс был аферистом — он знал только три удара ногами! Режиссер Ву, который воспитывался в китайской киносистеме, где режиссер был Большим Боссом, а актеры были рабочими завода, которые должны были повиноваться, сказал Брюсу, чтобы тот сражался дольше: «Я хочу действия. Этого недостаточно». Брюс, выросший в голливудской звездной системе Стива Маккуина, в ответ заявил режиссеру, что он будет руководить своими сценами боя.
Зайдя в тупик, оба позвонили Рэймонду Чоу в Гонконг.
— Этот режиссер — мусор, — сказал Брюс. — Когда я сражаюсь с такими хиляками, то должен избавиться от них тремя ударами. Если понадобится много времени, чтобы отправить в нокаут этих приспешников, то что мне делать, когда я столкнусь с главным злодеем? Мне придется сражаться с ним целый час.
— Тебя обманули, — жаловался режиссер Ву. — Ты сказал мне, что этот парень очень хорош, но он не умеет сражаться. Все, что он знает, это три удара. Я называю его «трехногим Ли».
Каждая сторона была права по-своему. Пожив и на Востоке, и на Западе, Брюс хотел объединить эти культуры. В «Зеленом Шершне» ему казалось скучным чрезмерное использование удара кулаком в духе Джона Уэйна, поэтому он будоражил публику, приправляя сцены ударами ногами. Брюс сделал западную постановку боя более сложной. Но когда он просматривал китайские фильмы, то понял: им нужно быть проще. Картины, снятые в Китае, были настолько сложными, что им не хватало реализма и, следовательно, никакого чувства опасности или примитивного соучастия аудитории. Режиссер Ву также был прав: Брюс не был классически подготовленным выпускником кантонской оперы. Брюс знал гораздо больше трех ударов, но, в отличие от каскадеров и других звезд боевиков своей эпохи, не проводил свою юность за зубрежкой десятков традиционных форм кунг-фу от рассвета до заката.
Перед Чоу стоял тяжелый выбор. Фильму нужен был режиссер, но он уже вложил 7500 долларов в Брюса Ли. Прежде чем решить, кого стрелять, Чоу отсмотрел отснятый материал. Он увидел в движениях Брюса те опыт и знания, который пропустил директор Ву. «На самом деле, его „три ноги“ были удивительными, очень хорошими», — говорит Чоу. Он был так впечатлен, что решил превратить оскорбление в комплимент. Маркетинговый материал для фильма превозносил «Удивительного трехногого Ли». Когда впоследствии Брюс прослыл дамским угодником, у таблоидов появилась возможность обыграть это прозвище.
«Мы услышали, что они потратили кучу денег на Брюса Ли, и возмутились: „Да кто вообще такой этот парень?“»
Рэймонд позвонил продюсеру Глэдис — той самой женщине, которая наняла Брюса и была женой режиссера Ло Вэя, — и спросил совета. Глэдис рассказала, что режиссер Ву был злобным человеком, который оттолкнул большую часть команды. У нее было корыстолюбивое предложение о том, как решить кризис. Ее муж недавно закончил снимать фильм для «Голден Харвест» на Тайване. Почему бы не привести Ло Вэя в Таиланд, чтобы заменить Ву? Чоу согласился на это предложение. Брюс почувствовал облегчение, что ему больше не приходилось иметь дело с Ву, но пятидесятидвухлетний Ло Вэй оказался еще более сложной задачей.
