Феноменальный успех «Большого босса» был также вызван шокирующим внешним событием, которое породило огненную бурю китайского национализма незадолго до премьеры. Это касалось, как ни странно, территориального спора о крошечных заброшенных островах в Южно-Китайском море. Острова Дяоюйдао вместе с Тайванем были захвачены японцами во время Первой китайско-японской войны (1895 г.) и переименованы в острова Сенкаку. После Второй мировой войны эти пустые острова оказались под административным контролем США. Исследование ООН 1969 года предполагало возможное наличие запасов нефти в этом регионе. Китай, Тайвань и Япония сразу же заявили о своих правах на эти забытые пятнышки суши, напоминая о былых временах. 7 июня 1971 года Ричард Никсон объявил о своем решении передать острова Японии. «Большой босс» был выпущен 30 октября. 29 ноября Сенат США одобрил поправку, в которой говорится, что Америка будет защищать Японию в случае нападения на острова Сенкаку.
Китайцы чувствовали себя преданными. За решением США последовали протесты и возмущенные редакционные статьи. «Я помню это, как будто это было вчера, — говорит Марчиано Баптиста, одноклассник Питера, старшего брата Брюса. — Американцы сделали очень глупую вещь, отдав острова Сенкаку Японии. Китайцы всего мира, как бы они ни называли себя, каких бы убеждений и политических предпочтений они ни держались — все они поддерживали Китай в Сенкаку. Одна из бед Гонконга заключается в том, что у нас никогда не было национальной принадлежности до 1971 года, когда нам пришлось выбирать. У нас появилась китайская идентичность, потому что они отдали острова кому-то другому».
Брюс сделал для китайской психики больше, чем добрый десяток политиков и мучеников. Брюс возродил чувство гордости и буквально заставил своих соотечественников встать на ноги, кричать и аплодировать в сотнях кинотеатров.
В обстановке растущего этнического национализма Брюс героически защищал китайских рабочих в «Большом боссе», и китайцы любили его за это. В своем следующем фильме, «Кулак ярости», он сделает этот национализм явным, за что публика полюбит его еще больше. Но сперва ему пришлось вытерпеть персональное и одновременно очень публичное унижение со стороны американцев.
Брюс не терял времени и использовал успех «Большого босса», чтобы вернуться в Голливуд. На следующий день после премьеры он написал письмо Теду Эшли, увеличив требования по сделке на создание «Воина». «В дополнение к нашему предыдущему соглашению у меня должно быть как минимум 4 месяца отпуска в году, чтобы сниматься в Гонконге, — писал он. — Более того, я должен участвовать и в съемках сериала, и мерчандайзинге».
В интервью англоязычному «Сандей Пост-Геральд», датированном 21 ноября 1971 года, Брюс обсуждал проект «Воин»: «Я в течение недели узнаю, состоится ли эта сделка. Если да, то я вернусь в Голливуд, — сказал Брюс. — Это действительно причудливая серия приключений о китайском парне, который в 1860 году зажигает на Диком Западе. Понимаете? Все эти ковбои на лошадях с оружием, а тут я — с длинной бамбуковой палкой. Это будет очень необычно. Сейчас вся загвоздка заключается вот в чем: в Голливуде сидит много людей, которые пытаются решить, готова ли американская телевизионная аудитория к восточному герою. Мы можем столкнуться с ненормальной реакцией из мест вроде Глубокого Юга[99]».
25 ноября 1971 года Брюсу позвонили из «Уорнер Бразерс». Это был двойной удар плохими новостями под дых. Поскольку студия могла принять в производство только один вестерн с главным героем-азиатом, они выбрали «Кунг-фу» и отказались от идеи «Воина». И звездой они собирались сделать Дэвида Кэррадайна, а не Брюса Ли. Потеря главной роли и контракта на сценарий за один звонок стала горькой таблеткой, которую нужно было проглотить. «Он был в высшей степени разочарован, — говорит Линда. — В то время наше финансовое положение было не из лучших. Так что эти деньги нам бы очень пригодились».
Гонконгская пресса назвала Брюса «человеком, который живет посреди Тихого океана» — в то время этим термином называли всех прозападных китайцев. Это была подходящая фраза. Брюс хотел оседлать земной шар — довести западный профессионализм до фильмов в Гонконге и китайскую культуру до американского телевидения. Однако он мог застрять посреди океана без возможности позвонить домой. Его не взяли в «Кунг-фу» из-за сильного акцента. Он беспокоился, что для зрителей в Гонконге он был слишком западным. «В „Большом боссе“ были сцены, в которых мне казалось, что я не являюсь китайцем в достаточной мере, — говорил Брюс. — Мне приходилось приспосабливаться».
