Где бы на публике ни появлялся Брюс, он обнаруживал, что остерегается папарацци. Сначала он пытался быть терпеливым, но его отношения с ними становились все более враждебными. Однажды, когда Брюс покидал телевизионную студию, он оказался в окружении целой толпы фотографов. Даже после того, как он несколько минут попозировал для них, они требовали больше. «Вы уже сделали тысячи снимков», — сказал он разгневанно. Когда он попытался вырваться из толпы, они толкнули его назад. В последующей драке он выбил камеру из рук фотографа. На следующий день газеты пестрели заголовками о том, что Брюс жестоко обращался с фотографами.
Брюс, привыкший к хвалебным статьям, был удивлен и растерян, когда пресса взъелась на него. «Ли часто злился на СМИ, — вспоминает Роберт Чан, друг детства и актер в „Пути дракона“. — Он много раз говорил мне: „Сегодня я не могу работать. Ты видел, что они написали?“ Он кричал и уходил домой».
Помимо грома и молний от прессы, с которыми сталкиваются все артисты, Брюс должен был преодолевать препятствие, характерное для разноплановых актеров: расовую чистоту. Персонаж Брюса был непобедимым китайским героем, защитником его людей. В «Большом боссе» он защищал китайских рабочих-мигрантов от злобных тайских боссов. В «Кулаке ярости» он защищал китайскую честь от оскорблений японцев. И в «Пути дракона» он защищал китайский ресторан от западных преступников.
Но насколько китайским был сам Брюс? В то время об этом говорилось почти в каждой статье о нем, но этот вопрос витает над его наследием и до сих пор. Конечно, Брюс был воспитан в Гонконге, но родился в Америке, поступил в колледж в Америке, провел дюжину лет в Америке, а затем вернулся с голубоглазой женой и двумя евразийскими детьми, говоря на запущенном китайском и размахивая букетом иностранных идей.
Когда китайский репортер спросил его: «Считаете ли вы, что межрасовый брак столкнется с неразрешимыми препятствиями?», Брюс ответил: «Многие полагают, что так и будет. Но для меня расового барьера не существует. Я могу сказать, что каждый на этом свете является членом одной семьи, и вы можете подумать, что я блефую и слишком идеалистичен. Но если кто-то все еще верит в расовые различия, я думаю, что это слишком отсталый и узкомыслящий человек. Неважно, какой у вас цвет кожи, я все равно могу с вами дружить без какого-либо барьера».
Это пострасовое настроение не устраивало многих китайцев, которые все еще пытались найти собственную национальную гордость после столетия колониальной власти. Если Брюс отказался быть китайским националистом «Желтой державы», то некоторые в прессе сделают это за него. Китайские газеты настаивали на написании его фамилии на китайский манер — Li, несмотря на то, что он много раз говорил, что она должна писаться по-американски, Lee. Тайваньская газета дошла до того, что опубликовала статью, якобы написанную самим Брюсом. В ней «Брюс» писал: «Я китаец, и я должен исполнить свой долг как китаец… Моя личность как китайца не вызывает никаких сомнений… Тот факт, что меня считают китайцем, родившимся в Америке, случаен… Истина такова: я желтолицый китаец, я не могу стать кумиром для западных людей… Китаец есть, китайцем и останусь».
Но если кто-то все еще верит в расовые различия, я думаю, что это слишком отсталый и узкомыслящий человек. Неважно, какой у вас цвет кожи, я все равно могу с вами дружить без какого-либо барьера.
Это беспокойство о «китаенизированности» Брюса переросло в полноценный конфликт из-за — подумать только! — волос на лице. Очень немногие китайцы могут отрастить бороду — даже на жиденькие усики уходит несколько недель. Для китайцев волосы на теле связаны с отличиями от иностранцев. Там популярна шутка: «Почему иностранцы такие волосатые? Потому что, когда мы уже были людьми, они все еще были обезьянами». Благодаря своим предкам из Европы, Брюс мог отпустить густую бороду. Он привык не бриться, когда жил в Америке, потому что там никто не переживал по этому поводу. Но в Гонконге борода сделала Брюса похожим на двоюродного брата Чингисхана. Это напоминало китайским фанатам, что он был «смешанных кровей».
Когда 12 января 1972 в гонконгском журнале появилась фотография Брюса, провожающего свою семью, его бородатое лицо шокировало публику. «Радио энд Телевижн Дэйли» критиковали его внешность за плохое влияние на молодых людей и угрозу общественному порядку.
