– Да, Светлейший. Благодаря вашей протекции, мы с братом Вильямом получили возможность более часа пообщаться с пациентками Карие Коул и Тересой Кабрера. И вместе, и по отдельности. Стандартное тестирование и сканирования лайтера Вильяма, проведенные по его личной методике, к сожалению, ничего определенного не дали. Детализация и опросники в моем отчете.
– Глубокий тоннель?
– Очень глубокий, Светлейший. Лайтер потратил всю энергию на сталкинг так, что ему потребовалась моя помощь, чтобы добраться до машины. Сейчас он проходит курс реабилитации.
– Как неосторожно, с его стороны, – покачал головой магистр. – Из четырех действующих лайтеров Ордена, Мэйсон погиб на прошлой неделе в Москве. Оливье сейчас направлен туда на усиление двух моих личных гловеров. Вильяме в реанимации. Безопасность Ордена обеспечивает последний лайтер в моем лице! Мне следовало бы обсудить создавшуюся ситуацию на Совете Ордена…
Магистр взял старческой рукой белоснежную чашку и помолчал. Он умел держать паузу в разговоре, нагоняя такой ужас на собеседника, что тот был готов по гроб жизни служить лично магистру лишь бы утром не нашли на какой-нибудь остановке человека без документов, внешне похожего на Джеймса, но абсолютно ничего не соображающего, не помнящего, не способного себя обслуживать.
– Забудем эту ошибку, дорогой Джеймс. Надеюсь это не повториться.
– Я…
Магистр остановил поток признаний в верности, готовый вырваться у комптура.
– С отчетом я поработаю позже. Мне интересно ваше личное мнение о состоянии двух дам, которое не попало в документ, поскольку не имеет четкой аргументации.
Брат Джеймс почувствовал легкое касание и понял, что лучше расслабится, сняв всякую защиту, и позволить сильному лайтеру сканировать его память, как бы это ни было неприятно или даже болезненно.
– Я правильно понял, что черный тоннель неопределенной глубины у девицы по имени Карие у вас не вызвал тревоги.
– Именно так, Светлейший, – тут же оживился комптур, почувствовав, что железная хватка магистра чуть ослабла. – Обычно при сканировании сознания испытуемого в темном тоннеле его памяти рано или поздно у меня возникало ощущение дискомфорта, а потом и тревоги.
– У меня тоже, дорогой Джеймс. Я бы сравнил это с ощущением детства, когда нырял среди скал. Пока света достаточно, окружающие тебя водоросли, скалы, рыбешки вполне различимы. Стоит уйти на глубину, где света уже так мало, что видны только контуры, появляется дискомфорт. Когда же вокруг полная темень, такая, что не видно своей ладони, ориентация теряется полностью. Вот тут возникает чувство тревоги и непреодолимое желание все бросить и вынырнуть на свет божий. Как будто боишься задохнуться… Я прав?
– Абсолютно точно подмечено, Светлейший… Магистр опять остановил собеседника, ожидая от него конкретики.
– В случае с Карие, ничего подобного не произошло. Я чувствовал, что погружаюсь в область ее памяти абсолютно нетронутой ни одним жизненным процессом. Я был в ее резерве, оставленном на следующую часть жизни. Абсолютно чистом! Обычно, именно там возникает полнейшая «тьма» в ощущениях, и хочется наверх. Как вы верно заметили, словно воздуха в воображаемых легких совсем нет, и хочется наверх.
– Так-так-так, – магистр потянул за ниточку интересующих его воспоминаний комптура.
– Вот тут-то вдруг… – аналитик стал подыскивать подходящую аналогию для передачи запомнившихся ощущений, – возникает второе дыхание.
– Второе дыхание?
– Именно так, Светлейший. Ощущение какой-то легкости, желание двигаться, смотреть еще глубже. Погружаться и погружаться…
– Понятно, – опять прервал его более опытный психолог. – Думаю, что это ловушка. Уводя свое внимание вглубь чужого сознания, можно оборвать «нить Ариадны» и заблудиться в чужой бездне. Скорее всего, так и произошло с нашим лайтером. У вас, как менее опытного сталкера, инстинкт самосохранения сработал раньше, и вы успели вернуться без потерь. Вильям, уверенный в своих силах, на порядок больше, чем вы, решил разобраться. И попался… Так что у нашего лайтера не физическое истощение, как вы подумали, и наверное, написали в отчете, а синдром комы.
Магистр широким жестом добренького дяди пододвинул отчет к автору.
– Предлагаю вам, дорогой Джеймс, досконально изучить эту ситуацию. Поработайте со своими ребятами на добровольцах. Идите до самого конца. До обморока или синдрома комы. Подготовьте предварительно реанимацию. Думаю, серьезных случаев не предвидится – предупрежден, значит вооружен. Но наберите статистику не менее трех десятков именно с таким состоянием, как у нашего отважного Вильяма. Сдается мне, что вы откроете новый вид ловушки очень высокого уровня. Это будет отмечено по заслугам.
Магистр не выразил ни одной эмоции на старческом лице, изрезанном глубокими морщинами, а новый комптур аналитического отдела на всю жизнь запомнил преподанный ему урок величайшим интриганом, каких ему только случалось встречать на своем жизненном пути. Хотя, к сорока пяти годам Джеймс считался одним из лучших гловеров Ордена. Он уже собрался уходить, как фраза магистра пригвоздила его к спинке кресла.
