Я разучаюсь говорить, я становлюсь почти растеньем, чтоб можно пчёлам с звонким пеньем тайны судеб во мне творить.Превозношу лишь умолчанье, я в красном панцыре жучок, мой век до утра дотечёт, а там растаю в океанемеж вод и воздухов. Я — слёт пыльцы сквозь пальцы конопляньи, и вздроги росок на поляне, и свет, что к ним звезда зашлёт.<p><emphasis><strong>Пленэры</strong></emphasis></p><p><strong>Конец сентября</strong></p>
1
Я от вас ухожу, золотая вода, хотя так и не знаю, где кончается небо, и где вы разбросали свои невода, уловители зорь, чей покой столь целебен?Широченные реки у земель дорогих — травяных, ивяных, тополиных, пихтовых и рябиновых — о, как горчает мой стих!Как растёт тишина рядом с ритмом подковок, извлекающих цокот из воздушных пустот (так — художник из тюбика киноварь и белила), и как нынешний день из прошедших растёт — этот рай воспою, чтоб в грядущем любила.
2
Лето наскоро переходит в зиму, августейший сентябрь с виноградами трав. Птицы снова хлопочут, забыв, что казнимы тем, кто в ранге природы не бывает не прав. Ельник, шубы узорчатой не снимая, колыбелит младенцев своих под трезвон колокольцев последних, мотыльковых приманок; солнце в Нязе полощет осенний сезон.Лето катит с холмов дозревающий полдень — волн рябящих дотронувшись, прянет, замрёт... Это Южный Урал. Он захочет запомнить: вон, художник стоит над игралищем вод.
3
Ты скажешь: Сыростан, но я иное чудо познала днесь, зовут Нязепетровск.В пихтовниках густых душой теперь пребуду, где — вдаль гляди — стогов покатый лоск облитость солнцем празднует, просясь в наброски, творимые усердной детворой.Кругом снуют стрекозы, пляшут оски: сентябрь разбросил жар свой даровой.<p><strong>В репетитории</strong></p>Мальчик: алая рубашка, прутик шеи, свитерок, носик, усики, замашки, танцевальный вечерок...Но как держит он валторну в пальцах, слабеньких пока!Как она ему покорна, как, тяжёлая, легка.Он в её витые недра сквозь серебряный мундштук долгим, вольным гулом ветра льёт и цедит влажный звук.Выдох эха трудный, горный, горна лагерного зов, засурдиненный, покорный, скорбный голос у низов...— Что ты сделал с нами, властный глупый мальчик молодой?— Я надраил медный раструб у валторны золотой.<p><strong>Мои ноябри</strong></p>
1
От звука устала, от слова устала.Душа на музыку ответ перестала давать. Это сумерки летнего тела.Любовь ко вселенной во мне охладела.
2
Есть летний свет, а вот уж свет осенний.Без модуляций страшен переход!Вчера цвели цикорий и репейник, сегодня перелеска тетрахорд — камеи скал, холм синий, красный, жёлтый, всё тонет в полутенях донной мглы. Прохладный дух флористики дефолтом нисходит в дол, где дольше не смогли мы жить.
