Если бы Мики съел отравленную приманку сразу, как накануне съедал кусочки мяса, сорванные с колышков, он издох бы четверть часа спустя и Лебо не пришлось бы уходить на поиски его трупа особенно далеко. Теперь же на исходе этих первых пятнадцати минут он почувствовал себя очень скверно. Сознавая приближение какой-то новой и непонятной опасности, Мики свернул с охотничьей тропы Лебо и направился к своему логову. Но он успел пройти совсем немного, как вдруг его лапы подкосились и он рухнул в снег. Его тело задёргалось в быстрых мелких судорогах. Каждая мышца конвульсивно сокращалась и дрожала. Его зубы дробно лязгали. Зрачки расширились, и он был не в силах сделать ни одного движения. А затем где-то под затылком на его шею словно легла рука душителя, и он захрипел. По его телу огненной волной прокатилось онемение. Мышцы, всего секунду назад мучительно подергивавшиеся, теперь были напряжены и парализованы. Беспощадная сила яда запрокинула его голову к спине так, что его морда вздёрнулась прямо в небо. Он не взвизгнул и не заскулил. Несколько минут он находился на грани смерти.
Затем паралич прошёл – словно лопнули стягивавшие его верёвки. Тяжёлая рука на затылке исчезла, онемение в теле прошло, сменившись мелкой ознобной дрожью, а ещё через секунду Мики забился на снегу в жестоких судорогах. Этот припадок длился около минуты. Когда судороги стихли, Мики еле переводил дух. Из пасти у него тянулись струйки слюны. Но он остался жив. Смерть отступила, не унеся свою жертву; ещё через несколько минут Мики кое-как поднялся на ноги и с трудом побрёл к своему логовищу.
Теперь Жак Лебо мог бы усеять его путь миллионами капсул с ядом – Мики не коснулся бы ни одной из них, в какую бы соблазнительную приманку они ни были заключены.
И с этих пор никакое мясо на колышке уже не могло его прельстить.
Два дня спустя Лебо пришёл к тому капкану, возле которого Мики вёл бой со смертью. Увидев, что его расчёты не оправдались, траппер впал в ярость. Он пошёл по следу, оставленному собакой, которую ему не удалось отравить. К полудню он добрался до кучи поваленных деревьев и увидел утоптанную тропку, уводившую в щель между двумя стволами. Лебо встал на колени и заглянул в тёмную глубину кучи, но ничего там не разглядел. Однако Мики, чутко дремавший в своём логове, увидел человека, и человек этот показался ему похожим на смуглого бородача, который когда-то запустил в него дубиной. Мики почувствовал мучительное разочарование, потому что где-то в глубинах его памяти по-прежнему жило воспоминание о Чэллонере – о хозяине, которого он потерял. Но каждый раз, когда он чуял запах человека, его ожидало всё то же разочарование – это был не Чэллонер.
Лебо услышал, как Мики глухо заворчал, и возбуждённо поднялся с колен. Забраться в глубину бурелома к одичавшей собаке он не мог и знал, что ему вряд ли удастся выманить её наружу. Однако в его распоряжении был ещё один способ: он мог выгнать её оттуда с помощью огня.
В недрах своей крепости Мики услышал хруст снега – человек удалялся. Однако через несколько минут Лебо опять заглянул в его логово.
– Зверюга! Зверюга! – насмешливо позвал траппер, и Мики снова зарычал.
Лебо не сомневался в успехе своего плана. Лес вокруг этого хаотичного нагромождения стволов был довольно редким и без кустарника, поперечник кучи не превышал тридцати – сорока футов, и траппер был твёрдо уверен, что одичавшей собаке не уйти от его пули.
Он снова обошёл поваленные деревья и внимательно их осмотрел. С трёх сторон бурелом был погребён под глубокими сугробами, и открытой оставалась только та его часть, где Мики устроил свой лаз.
Расположившись у наветренной стороны кучи, Лебо развёл там маленький костёр из берёзовой коры и смолистых сучков. Сухие стволы и хвоя вспыхнули как порох, и через несколько минут огонь уже трещал и ревел так грозно, что Мики охватила тревога, хотя он и не понимал причины этого шума. Дым добрался до него не сразу, и некоторое время Мики продолжал недоумевать. Лебо сбросил рукавицы и, сжимая ружье напряжёнными пальцами, не спускал глаз с того места, где должна была появиться одичавшая собака.
Внезапно в ноздри Мики ударил душный запах гари, и перед его глазами, как прозрачная завеса, заколебалось голубоватое облачко. Потом из щели между двумя стволами выползла, завиваясь в клубы, густая струя сизого дыма, а непонятный рёв раздавался всё ближе и становился всё более зловещим. Тут Мики наконец увидел, что за спутанными еловыми ветками мечутся жёлтые языки пламени, которые быстро пожирают смолистую сухую древесину. Ещё через десять секунд над кучей взметнулся столб огня высотой в двадцать футов, и Жак Лебо поднял ружьё, готовясь стрелять.
