Чэллонер не мог понять, в чём дело, и поэтому, ложась спать, на всякий случай привязал Мики возле палатки крепким сыромятным ремнём. После того как Чэллонер ушёл в палатку, Мики ещё долго сидел насторожившись под ёлкой, к которой его привязали. Было часов десять, и в лесу стояла такая тишина, что треск рассыпающихся в костре угольков казался Мики щёлканьем хлыста. Его глаза были широко открыты, уши стояли торчком. Чуть в стороне от костра он различал тёмное пятно – это, закутавшись на индейский манер в толстые одеяла, спал помощник Макдоннелла. Поодаль, свернувшись калачиком, в снегу спокойно спали ездовые собаки. Луна почти достигла зенита, и милях в двух от стоянки выл волк, задрав морду к золотистому диску. Этот вой, словно отдалённый зов, окончательно взбудоражил Мики. Он повернулся в ту сторону, откуда доносился протяжный клич. Ему хотелось ответить. Ему хотелось запрокинуть голову и воззвать к лесу, к луне, к звёздному небу. Но он только щёлкнул зубами и посмотрел на палатку, в которой спал Чэллонер. Наконец Мики растянулся на снегу, но тотчас же приподнял голову и продолжал прислушиваться.
Луна начала спускаться к западному горизонту. Костёр совсем догорел, и во мгле лишь тускло поблёскивали гаснущие угли. На часах Чэллонера стрелки миновали полночь, но Мики по-прежнему бодрствовал, и владевшее им волнение становилось всё более непреодолимым. Наконец он почувствовал, что не может больше противиться властному зову, звучавшему в ночи, и перегрыз ремень. Его звала Нанетта, Нанетта вместе с малышкой.
Отойдя от ёлки, Мики обнюхал угол палатки Чэллонера. Его спина виновато выгнулась, хвост уныло повис. Он чувствовал, что предаёт хозяина, которого ждал так долго, которого постоянно видел во сне. Конечно, он не отдавал себе ясного отчёта в том, что собирался сделать, но им вдруг овладела глубокая тоска. Он вернётся. Где-то в глубине его мозга пряталось смутное убеждение, что он обязательно вернётся. Но сейчас… сейчас он должен ответить на этот зов.
Мики крадучись скользнул в лес, припадая к земле и с осторожностью лисицы обходя спящих собак. Только когда стоянка осталась далеко позади, он выпрямился и серой стремительной тенью в голубоватых лучах луны понёсся на запад. В движениях Мики не было ни нерешительности, ни колебаний. Его раны не болели, и он бежал ровной, размашистой рысью, словно молодой, полный сил волк. Вспугнутые кролики бросались в сторону, но он не замедлял бега, и даже пронзительный запах пекана не заставил его свернуть с пути. Безошибочное чувство направления вело его через болота и густые чащи, через замёрзшие озёра и речки, через открытые равнины и лесные пожарища. Один раз он остановился, чтобы напиться из полыньи там, где быстрый ручей не замерзал и в самые лютые морозы, но через несколько секунд уже бежал дальше. Луна спускалась всё ниже и ниже и наконец исчезла за горизонтом. Звёзды начали бледнеть и гаснуть – маленькие растворялись в молочной дымке, большие тускнели. Лесной мир окутала призрачная снежная мгла.
За шесть часов – от полуночи до рассвета – Мики пробежал тридцать шесть миль. Потом он остановился. Улёгшись в снегу рядом с большим камнем на вершине холмистой гряды, он смотрел, как рождается день. Открыв пасть, он старался отдышаться, пока по восточному краю неба разливалось тусклое золото зимней зари. Затем из-за зубчатой кромки леса, точно отблеск пушечного залпа над крепостной стеной, вырвались первые яркие солнечные лучи. Тогда Мики поднялся на ноги и оглядел свой мир, облачающийся в чудесный утренний наряд. Позади него, в пятидесяти милях от этой гряды, лежал Форт О’Год, впереди, в двадцати милях, – хижина Нанетты. И он начал спускаться по склону в сторону хижины.
По мере того как расстояние между ним и хижиной сокращалось, им вновь начинала овладевать беспокойная тоска, похожая на ту, которая томила его накануне возле палатки Чэллонера. Но в чём-то она была иной. Он бежал всю ночь напролёт. Он покорился властному зову. А теперь, когда цель была уже совсем близка, его охватил страх. Он не знал, какой приём ждёт его в хижине. Ведь Нанетта позволила увести его… Может быть, он ей больше не нужен?
Мики замедлил шаг. Часа через три его чуткие ноздри уловили запах дыма. До хижины Нанетты и малышки оставалось не более полумили. Но Мики не побежал напрямик, а по-волчьи описал большой полукруг и осторожно подкрался к маленькой вырубке, на которой несколько недель назад ему открылся новый мир. Вот клетка из берёзовых жердей, сколоченная Жаком Лебо, чтобы держать его в неволе. Дверца клетки была открыта. Её открыл Дюран, чтобы тайком увести его. Мики увидел утоптанный снег на том месте, где он прыгнул на грудь своего мучителя. И заскулил.
