Виктор Карамзин после учебы в университете уехал заграницу, Ирина о нем успела забыть, ей-то было по хрен, кто настоящий папашка Златки. Ей и в страшном сне не могло присниться, что он вернётся спустя столько лет, и захочет встретиться. Речь наверняка пойдёт о Златке, она не сомневалась, потому что Людка на днях намекнула, мол, кое-кто очень жаждет увидеться с Ириной. И в тот же вечер ей позвонил Виктор…
Солнце раскаленным диском висело над крышами домов, и Златка щурилась, приложив к глазам ладошку. Малой вышел из машины, следом за ней двинулся к дверям супермаркета. Бабушка попросила купить продуктов, но денег у Златы было «в обрез», большая часть ушла на лекарства, хотя Галине она об этом не сказала.
Сама-то девушка могла и обойтись без сладкого, она давно привыкла питаться чем придется, и к конфетам относилась равнодушно. Но бабуля обожала шоколадные трюфели, да и фруктов надо было ей принести, поэтому Златка вытрясла свою копилку.
Когда она расплачивалась на кассе, Тим оттеснил её, и поставил на прилавок еще три пакета, что-то шепнул продавщице, и та вернула девчонке деньги. Злата нахмурилась, глядя, как Малой достает несколько купюр, толкнула его локтем.
— Тим, не надо! Я не люблю, когда меня жалеют, сама могу заплатить!
— Окей, давай сюда, — отобрал он у неё смятые банкноты по сто рублей, и сунул в карман пиджака. — считай, что за свои покупки платишь ты.
Она насупилась, но промолчала. От магазина до дома бабушки было рукой подать, джип они оставили у ворот, и Малой, подхватив сумки, догнал Злату у крыльца. Она покосилась на него, пропустила вперед, и вошла следом.
— Я думала, ты тоже затариваешься провизией… Тим, мне ничего не нужно!
Он пожал плечами, поставил пакеты на стол.
— Ну ладно, сиди голодная. Меня хоть накормишь?
— Ты что, всё это один слопаешь?!
— Составишь мне компанию. — усмехнулся он, и уселся на стул, вытянув длинные ноги так, что загородил весь проход.
Она вздохнула. Ну, как с ним серьезно разговаривать?
Она принялась суетиться у плиты, решив не спорить, пока он составлял продукты в старенький холодильник. Но всё же успела заметить, как её скомканные сторублевки перекочевали из его кармана на подоконник. На самом деле, Злата немножко растерялась, не знала, как себя сейчас вести, а в мыслях крутилось то, чего она одновременно хотела и боялась.
Ей почти девятнадцать, а она до сих пор девственница! Ради кого себя беречь, где вообще гарантия, что её принц когда-нибудь отыщется? Так и останется старой девой, а ведь в ней уже проснулась женщина, и тело требовало удовольствий, и её сводили с ума запретные желания, которые пробуждал в ней Малой.
Стёпка не раз говорил, что надо жить сегодняшним днём, а не заглядывать в будущее. И девушка твёрдо решила, что сделает то, что не давало ей покоя последние несколько дней.
— Тебе чай с молоком? — оглянулась Златка на гостя, и смутилась, поймав на себе его откровенный взгляд.
Тим стоял, скрестив ноги, и привалившись спиной к стене. Наблюдая за девчонкой, ловко перекладывающей глазунью со сковороды на тарелки, он выпал из реальности, и не мог отвести глаз от её точеной фигурки. Джинсы были свободными, и он мысленно представлял, какие у неё ноги, а когда она наклонилась, чтобы поднять упавшее вафельное полотенце, ткань обрисовала упругую попку, и Малой стиснул зубы.
— Тим! — возмущенно воскликнула Злата, поддев его тапочкой.
— М?
— Куда ты так упорно смотришь? — пряча усмешку, поинтересовалась она, поставив на стол две кружки с горячим чаем.
— Ты красивая. — просто сказал он, и, будто ни в чем не бывало, уселся на стул. — ну, чё застыла, давай ужинать, что ль?
— Давай… — улыбнулась девушка, старательно не глядя на него.
Есть он не хотел, машинально отправил в рот печенье, и смотрел на Златку. Она откусывала крохотными кусочками пирожное, подбирала язычком потекший джем с губ, и громко отхлебывала чай, а Тим, чувствуя, как его всё больше топит уже становившееся болезненным возбуждение, с трудом заставил себя отвернуться.
— Чё там бабушка, нормалёк?
— Пару дней полежит в больнице, — вскинула глаза Злата, и подвинула к нему вазочку с угощением, — ты чего не ешь? Накупил всякой всячины, давай, налегай!
— С чем они? — кивнул он на эклеры, и потянулся, чтобы взять.
Златка тоже дотянулась, собираясь разломить и посмотреть начинку, пальцы их соприкоснулись, и она замерла. Малой поймал её руку, наклонился через стол, и поднес к губам. Она вздрогнула, но не отняла.
— Ты, как испуганная маленькая птичка, всего пугаешься. — насмешливо произнес мужчина, и, глядя на Злату, ласково прошелся языком по ладошке.
Она промолчала, лишь плотно свела колени под столом, боясь снова тех ощущений, что вызывали в ней его прикосновения. Он почувствовал, как она задрожала, и прижался к её пальчикам.
— Блять, ты, в натуре, всего боишься… Тебя никто никогда не обнимал, малыш?
— Нет… — чуть слышно призналась она, и вскочила, опрокинув стул.
Малой тоже поднялся, шагнул к ней, и она ухватилась за края стола позади себя.
