Мы вошли в комнату, обмахиваясь бланками для показаний, весело жалуясь на жару. Конору мы дали стаканчик с еле теплым кофе, предупредив, что на вкус он как моча, – мол, старые обиды забыты, мы снова друзья. Мы вернулись на безопасную почву и какое-то время мусолили сведения, которые он нам уже дал: видел ли он, как Пэт и Дженни ссорились, кричали ли они друг на друга, шлепали ли детей… Возможность поговорить о Спейнах заставила Конора нарушить молчание, однако, по его мнению, в сравнении с ними семейка Брейди[17] выглядела как персонажи “Шоу Джерри Спрингера”[18]. Когда мы перешли к его расписанию – во сколько он обычно приезжает в Брайанстаун, во сколько ложится спать, – его память снова забарахлила. Он почувствовал себя в безопасности, вообразил, что разобрался в правилах игры. Настало время перейти к следующему этапу.
– Когда ты в последний раз точно был в Оушен-Вью? – спросил я.
– Не помню. Возможно, в последний…
– Так, стоп. – Я резко выпрямился на стуле и поднял руку, обрывая Конора. – Погоди.
Нащупав телефон, я нажал кнопку, чтобы экран засветился, вытащил телефон из кармана и присвистнул.
– Из больницы, – вполголоса бросил я Ричи и краем глаза заметил, как Конор вскинул голову, словно его пнули в спину. – Возможно, это именно то, чего мы ждем. Притормози допрос, пока я не вернусь… Алло, доктор? – Последние слова я произносил уже на пути к двери.
Поглядывая одним глазом на часы, я следил за тем, что происходило в комнате для допросов. Пять минут никогда еще не тянулись так долго – впрочем, Конору они казались еще длиннее. Его самообладание лопнуло по швам: парень ерзал на стуле, словно сиденье стало нагреваться, постукивал ногами, обгрызал ногти до крови. Ричи с интересом наблюдал за ним, не говоря ни слова.
– Кто это был? – наконец выпалил Конор.
Ричи пожал плечами:
– Откуда я знаю?
– Он сказал – это то, чего вы ждете.
– Мы много чего ждем.
– Звонили из больницы. Из какой?
Ричи потер шею.
– Приятель, – сказал он весело и чуть смущенно, – может, ты все пропустил, но мы тут над
Конор тут же забыл о существовании Ричи: уперев локти в стол, он сложил пальцы домиком у рта и уставился на дверь.
Я дал ему еще минуту, потом влетел в комнату и захлопнул за собой дверь.
– Все в ажуре, – сообщил я.
Ричи приподнял брови:
– Да? Чудесно.
Я перетащил стул на сторону Конора и сел так, что наши колени почти соприкасались.
– Конор, – сказал я, бросив на стол телефон, – кто, по-твоему, звонил?
Он покачал головой, вперившись взглядом в телефон. Я чувствовал, как ускоряются его мысли, как они разлетаются во все стороны, словно гоночные болиды, потерявшие управление.
– Приятель, слушай внимательно: тебе больше некогда маяться херней. Может, ты еще не понял, но внезапно тебе очень, очень нужно спешить. Так что скажи мне: кто, по-твоему, звонил?
– Из больницы, – после секундного промедления пробубнил Конор в свои пальцы.
– Откуда?
Вдох. Конор заставил себя выпрямиться.
– Вы же сами сказали. Из больницы.
– Так-то лучше. А как ты думаешь, по какому поводу мне звонили из больницы?
Он снова покачал головой.
Я хлопнул ладонью по столу с такой силой, что Конор вздрогнул.
– Что я тебе сказал про твои выкрутасы? Проснись и напряги внимание. Сейчас, черт побери, пять утра, в моем мире не существует ничего, кроме дела Спейнов, и мне только что позвонили из больницы. Итак, Конор: какого
– Один из них. Один из них в больнице.
– Точно. Сынок, ты облажался. Оставил одного из Спейнов в живых.
Мышцы в горле Конора настолько напряглись, что у него охрип голос.
– Кого?
– Это ты мне скажи, приятель. Кого бы ты предпочел? Давай говори. Если бы надо было выбирать, кого бы ты оставил?
Он готов был ответить что угодно, лишь бы я продолжал.
– Эмму, – сказал он наконец.
Я откинулся на стуле и расхохотался.
– Как это мило, честное слово. Значит, по-твоему, прелестная девочка заслужила право на жизнь? Слишком поздно, Конор, об этом надо было думать две ночи назад. А сейчас Эмма в ячейке для трупов. Ее мозг положили в банку.
– Тогда кто…
– Ты был в Брайанстауне позапрошлой ночью?
Он с обезумевшим взглядом вцепился в край стола и едва не вскочил.
– Кто…
– Я задал тебе вопрос. Конор, ты был там позапрошлой ночью?
– Да, да, был. Кто… кого…
– Скажи “пожалуйста”, приятель.
–
– Так-то лучше. Ты пропустил Дженни. Дженни жива.
Конор, разинув рот, уставился на меня, но сумел лишь резко выдохнуть, словно его ударили в живот.
– Она жива-здорова, и сейчас мне звонил ее врач – сообщил, что она очнулась и хочет поговорить с нами. И все мы знаем, что она скажет, да?
Конор едва меня слышал. Он хватал ртом воздух, снова и снова.
Я толкнул его обратно на стул, и он рухнул, словно его колени превратились в желе.
– Конор, послушай меня. Я говорил, что тебе нельзя терять время, и это не шутка. Всего через пару минут мы отправимся в больницу, чтобы побеседовать с Дженни Спейн, – и после этого мне уже будет глубоко насрать на то, что ты скажешь. Вот он, твой последний шанс.
