Тее не хотелось мороженого, но она все равно согласилась. Потому что еще меньше ей хотелось сидеть в одиночестве, ожидая звуков подъезжающей машины, и понимать, что она наконец-то поняла еще одну из бабушкиных мудростей.
Так одиноко Тея не чувствовала себя никогда в жизни.
Гевин провел бессонную ночь на диване в подвале у Мака. Весьма логично – закончить там же, где все и началось. Ну, и к тому же никто другой не позволил бы ему остаться. Дэл и Ян сказали, что он должен сам все обдумать, Малколм был занят, а в дом русского он и сам ни за что не пошел бы. Кто знает, с какими кишечными неожиданностями пришлось бы там столкнуться?
Мак впустил его, вручил бутылку виски и одеяло и сказал, что отрежет ему яйца, если Гевина вырвет мимо туалета.
Теперь он проснулся. Непочатая бутылка виски стояла на кофейном столике, а пара любопытных глаз разглядывала его, как животное в зоопарке.
– Ты заболел? – У девочки были темные косички, в руках она держала розового плюшевого кролика. – Дядя Мак говорит, что ты болен.
Гевин откашлялся. Горло пересохло и саднило. Разве бывает похмелье без алкоголя?
– Дядя Мак?
– Да, мой дядя.
– А ты кто?
– Люси.
– Приятно познакомиться.
Люси положила руку ему на лоб.
– Лихорадки нет. Хотя изо рта у тебя воняет.
Несмотря на звон в голове и зияющую пустоту там, где раньше находилось сердце, Гевин сумел выдавить улыбку.
– Надо думать.
– Дядя Мак велел передать тебе вот это. – Она вытащила из кармана толстовки зеленое яблоко.
Гевин громко рассмеялся.
– А где он сам?
– Наверху, с мамой, папой и моими сестренками.
Звон в голове превратился в грохот отбойного молотка, когда поток солнечного света пробился сквозь жалюзи на стеклянных дверях, ведущих в сад и к бассейну.
– Ну, – сказал Гевин, садясь. – Спасибо за яблоко. Не могла бы ты попросить дядю Мака спуститься вниз?
– Конечно! – Люси ускакала прочь, оставив Гевина в горьких раздумьях.
О том, что он вчера был слишком опрометчив. Что ему следовало сразу же вернуться. И молить о прощении. А теперь уже поздно. Слишком поздно.
Глухие шаги на лестнице возвестили о появлении Мака. Он появился из-за угла и ухмыльнулся.
– Никак живой?
– Я не пил.
Мак поднял бровь.
– Надо же. На тебя не похоже.
Гевин умылся и вытер лицо.
– Я и не знал, что у тебя есть племянница.
– И не одна. Дочки брата.
– Я и о брате не знал.
– Ты обо мне многого не знаешь.
Гевин кивнул.
– Спасибо, что пустил меня.
– Когда у тебя самолет?
Ах да. Он же летит в Нью-Йорк. Как будто все это его сейчас волновало.
– Через пару часов.
Мак опустился в кресло и наклонился вперед, упершись локтями в колени.
– Уход был смелым шагом, Гев.
– Дэл так не считает.
– И ты вроде как нарушил правило номер один.
– Не говорить о книжном клубе?
Мак покосился в сторону.
– Да, и правило номер два.
– Не позволяй русскому гадить в твоем туалете?
– На хрена ты шпарил все точь-в-точь по книге, умник? Мы же предупреждали.
Гевин уставился на яблоко в своей руке.
– Как бы ни повернулось дальше, х-х-хочу, чтобы ты знал: я благодарен вам всем за то, что столько возились со мной.
Он стал совсем другим человеком, чем был до книжного клуба. Признавал собственные ошибки, видел свои недостатки. Стал более уверен в себе. И да, как любовник он теперь гораздо искуснее.
И все же этого недостаточно! Одной любви недостаточно.
– Что будешь делать дальше? – спросил Мак, вставая.
– Сяду в самолет. А там посмотрим.
Мяч был на стороне Теи. Ему оставалось только ждать.
Тея проснулась в гостевой комнате. Шея затекла от неудобной позы, потому что Тея заснула за книгой. Всю ночь ей снилась Англия времен Регентства, только люди были из реальной жизни. А когда она проснулась, ее охватил стыд.
– Хочешь кофе?
Тея открыла глаза. В дверях стояла Лив.
– Хочу.
Лив вошла и села на кровать.
– Почему ты здесь?
Тея встала и подошла к окну.
– Знаешь, что я делала всю ночь?
– Разбивала стену?
Тея сумела рассмеяться.
– Нет. Думала о маме.
Лив попятилась.
– С чего это вдруг?
Потому, что все наши проблемы тянутся из прошлого.
– Просто пытаюсь взглянуть на вещи с ее точки зрения.
– Вряд ли она того заслуживает.
– Может, и нет, но взять и возненавидеть ее у меня не получается. А у тебя?
Лив встала.
– Зачем заглядывать под бревна, если боишься чудовищ, которые из-под них выползут?
Тея рассмеялась. И снова бабушка. Лив и Тея слышали эту фразу чаще, чем любую другую. И теперь Тея знала, что понимала ее совсем неправильно. Дело не в том, чтобы бояться уродливых ползучих тварей. Главное – быть готовой противостоять им.
– Я трусиха, Лив.
Ее сестра ответила обычной усмешкой, в которой без труда читалось «что за бредни ты несешь?».
– Ты? Трусиха? Да я не знаю человека сильнее тебя!
– Нет. Гевин прав насчет меня. Я трусиха.
– Перестань, Тея.
