– Нет уж, я скажу! Знаешь, что стало причиной нашего разрыва?
Лив обескураженно хлопала глазами.
– Я притворялась в постели. Он узнал и был совершенно убит. Он так тяжело переживал, и я тоже. Я была несправедлива к нему…
– Еще как справедлива!
– Разве? Я все время притворялась, и не из-за того, что он делал что-то не так. Потому что я сломлена, Лив. Я боюсь открыться ему, по-настоящему открыться. А теперь он ушел. Снова.
Как же он прав! Все проблемы тянутся из прошлого. Фальшивые оргазмы. Нежелание сказать, что она его любит. Ее реакция на книги, готовность поверить в худшее. Все, буквально все было частью одного и того же запутанного узла проблем, созданных вовсе не ею. Из-за родителей она просто не способна никому доверять. И расплата за это – уход человека, которого она любит.
Она любит Гевина. Сильно любит. Он не бросал ее. Она сама его оттолкнула.
Тея обернулась и обняла сестру.
– Хорошо, что ты со мной. Спасибо тебе.
Лив сжала ее в объятиях.
– Да, да! Ты и я – вместе навсегда!
Тея отстранилась и нежно погладила сестру по голове.
– Лив, я и так все время тебя нагружаю, но ты не могла бы остаться на эти выходные с девочками?
Лив усмехнулась.
– Полетишь в Нью-Йорк к Гевину?
– Нет! Еду на папину свадьбу.
Гевин едва успел на самолет. Дэл, Ян и другие
– Ты гребаный идиот.
– Я с-с-сделал то, что должен был сделать.
– Как тебе пришло в голову оставить ее?
Гевин открыл глаза и нахмурился.
– Я и не считаю, что поступил правильно. Опять облажался. И теперь просто умираю. Сердце разрывается…
У Гевина зазвонил телефон, и он поспешил вытащить его из кармана джинсов. Пусть это будет Тея! Пусть это будет Тея!
Это была Лив.
– Ответь, придурок, – сказал Дэл.
Гевин провел пальцем по экрану. Лив даже не потрудилась поздороваться.
– Звоню сообщить, что ей, вероятно, потребуется твоя поддержка.
Гевин сел прямо, сердце бешено колотилось, когда он представил себе худшее.
– Что случилось? С девочками что-нибудь?
– Она на пути в Атланту.
Его затуманенный мозг попытался сообразить, что это значит.
– Она едет на свадьбу?
– Я не очень-то понимаю, что, черт возьми, происходит, но она рванула отсюда, как будто для нее нет ничего важнее.
– Прошлое.
– Что?
– Она послушалась меня! Она старается разобраться в прошлом.
– Мне должно быть понятно, что все это значит?
– Спасибо, спасибо, что сказала мне, Лив. Ты даже не представляешь, как это важно!
Она помолчала и сказала более мягко:
– Просто позаботься о ней. – И закончила разговор.
Всего пару секунд Гевин сидел в нерешительности, а потом вскочил на ноги. Он ударился головой о багажник и громко выругался: «Ежа тебе в гульфик!»
Потирая голову, он выскочил из кресла. Стюардесса велела ему вернуться на место, потому что наружная дверь вот-вот закроется.
Дэл наклонился в кресле.
– Чувак, ты куда?!
– Мне нужно сойти. – Он открыл багажник и сгреб свое добро.
Подошла стюардесса, сделав предупреждающий жест.
– Сэр, займите свое место!
– Не могу! Выпустите меня. Я должен… У меня чрезвычайная ситуация!
– Мне тоже нужно выйти. – Дэл вдруг встал.
За ним последовал Ян.
–
– Джентльмены, прошу вас…
– Послушайте, у нас чрезвычайная ситуация! – рявкнул Дэл.
– Кто-то заболел?
На них глазел уже весь самолет. По проходу к ним спешила еще одна стюардесса.
Дэл схватил Гевина за руку и ухмыльнулся.
– Время красивых жестов?
– О да! – Гевин повернулся к стюардессе и придал лицу самое суровое выражение. – Выпустите меня! Я должен жениться на своей жене.
Вереница винтажных «Роллс-Ройсов», припаркованных перед высоченным каменным собором, подсказала Тее, что она у цели. Ее отец никогда не делал ничего наполовину. Ну, кроме женитьбы. Все его браки были бездумными и скоропалительными. К свадьбам, впрочем, это не относилось. На них-то он не жалел ни денег, ни времени.
С утра целых четыре часа Тея провела за рулем, пытаясь добраться до Атланты. Не меньше дюжины раз она начинала набирать номер Гевина, но так и не решилась позвонить. Она даже не была уверена, ответит ли он, а если бы и ответил, она не знала, что сказать.
Ей удалось приехать заранее и найти удобное место для парковки напротив церкви, откуда при необходимости она могла быстро сбежать. Правда, теперь она надолго осталась наедине с тяжелыми думами.
