В нервной атмосфере восстания движения миноносца были восприняты как подготовка к минной атаке против броненосца.
— Расстрелять миноносец! Огонь по миноносцу! Комендоры, огонь! — раздались крики.
Прозвучала боевая тревога. Комендоры наводили свои ПУШКИ на миноносец. На корме его появился сигнальщик. «Команда миноносца, — семафорил он, — присоединяется к восстанию, офицеры арестованы, присылайте за ними караул».
Через несколько минут катер доставил на броненосец офицеров миноносца. Лейтенант Клодт без малейшего сопротивления сдал оружие и позволил сорвать с себя погоны.
На броненосце матросы продолжали разыскивать офицеров. Нелёгкое это было дело. Они забились во все щели корабля. Их вылавливали и приводили на бак. Туда же доставил Денисенко арестованных им офицеров-механиков.
Откуда-то приволокли священника. Доктора Смирнова, того самого, который утром признал мясо превосходным, нашли где-то в трюме. Вернее, его тело. Он покончил с собой выстрелом из револьвера.
Всех арестованных офицеров отвели в офицерскую кают-компанию. У дверей стояли часовые с примкнутыми штыками.
В корабельном лазарете умирал Вакуленчук. Он был без сознания. Возле него хлопотали два судовых фельдшера. Они подносили подушки с кислородом. Вакуленчук дышал громко и прерывисто. Его большое тело точно вдавилось в постель. В углу каюты тихо шептались Матюшенко и матрос Кулик. Подошёл старший фельдшер:
— Ещё час протянет. Кулик глотнул воздух.
— Где пуля? — спросил Матюшенко.
Они говорили шепотом, боясь разбудить Вакуленчука.
— Без рентгена её не отыщешь... Видать, где-то возле лёгких. Да всё равно не достать, — безнадёжно махнув рукой, прибавил фельдшер. — Зови экипаж прощаться...
Матюшенко бесшумно вышел из каюты.
Где-то пробили склянки[24].
— Вакуленчук умирает, — сказал палубный матрос. Он чистил шваброй палубу, смывая кровь. Быть может, кровь Вакуленчука.
— Вакуленчук умирает, — повторил матрос, стоявший на вахте.
«Вакуленчук умирает», — эхом пронеслось по кораблю. Матросы бесшумно входили и молча выстраивались у койки умирающего. Те, кому не хватило места в лазарете, молча строились на шканцах. Их становилось всё больше.
Семьсот человек застыли в ожидании. Смолкли склянки. Теперь на корабле была полная тишина.
Вакуленчук по-прежнему лежал без сознания. У его изголовья сидел старший фельдшер. Он щупал пульс. Его помощник придерживал рукой маленькую подушку с кис-лородом.
Вдруг Вакуленчук открыл глаза... Попытался поднять руку, она бессильно упала на койку. Его губы беззвучно что-то шептали.
Матюшенко наклонился к нему.
— Что на корабле? — спросил умирающий. Теперь его слышали уже все.
— У нас — свобода, — ответил Матюшенко.
Вакуленчук посмотрел на товарищей. Хотел что-то сказать, но у него не хватило сил. Повернул голову к стене. Матюшенко бросился к иллюминатору, отдёрнул шёлковую занавеску. Вместе с ветром в каюту ворвались лучи заходящего солнца. Вакуленчук увидел синевато-багровые волны. Собрав последние силы, он приподнялся. Смотрел долго, точно вбирал глазами далёкий морской простор. Потом, повернувшись к товарищам, громко сказал:
— Свобода, говорите?
Его лицо озарилось широкой улыбкой. И тотчас такая же улыбка побежала по лицам людей... И не успела она ещё добежать до последних рядов стоявших в строю матросов, как запрокинувшаяся голова Вакуленчука тяжело упала на подушку.
Старший фельдшер ухом припал к его груди. Потом долго искал пульс.
— Отошёл, — сказал он наконец и осторожно, словно боясь уронить, положил руку Вакуленчука на койку.
Звуки горна разорвали тишину. Сигнальщики приспустили флаг.
После гибели Вакуленчука самый ход событий выдвигал Матюшенко на роль руководителя восстания. Его решительные действия на Тендре снискали ему популярность и авторитет среди всей команды. Влияние его было огромно. Если бы Матюшенко был революционным социал-демократом, он мог бы заменить Вакуленчука.
А между тем весь ход событий настоятельно требовал, чтобы во главе команды находился человек, обладающий всеми качествами руководителя вооружённого восстания. Среди матросов социал-демократов были люди с недюжинными характерами. Но ни один из матросов не мог взять на себя командование кораблём. Самый выдающийся из них, Степан Денисенко, вынужден был почти всё своё внимание и время посвящать машинам корабля. Сподвижники Вакуленчука самоотверженно боролись за торжество начатого дела. Их усилия превратить «Потёмкин» в ядро народной революционной армии не увенчались успехом, но благодаря их влиянию потёмкинское восстание превратилось в одно из крупнейших и знаменательнейших событий революционного движения 1905 года.
