Штаб Отряда особого назначения размещался в носовом ресторане. Ивана Диодоровича встревожило, что его ждали здесь одни командиры: сам Аплок, начальник штаба и комиссар отряда, а с ними — чех Лангер, новый командир флотилии, и матрос Кириллов, командир первого дивизиона.
— Вот он, Нерехтин! — Ганька хлопнул Ивана Диодоровича по спине, словно давнего приятеля. — Следствием определён как свой! Ещё в затоне подавил контрреволюцию у себя на борту, потом возил продразвёрстку. Военные действия с пароходом врага осуществлял всерьёз, так что моя партийная рекомендация при нём чистая и в комплекте. Доверенный товарищ.
Аплок, похоже, не слушал Ганьку, цепко рассматривая Нерехтина. Ему, Аплоку, не было и тридцати лет, но выглядел он старше от ранней седины. Сухощавый, со строгой выправкой офицера, который выбился из низов и потому чтит устав, Аплок носил полевую фуражку без кокарды.
— Давно работаете капитаном? — спросил он у Нерехтина.
Ивану Диодоровичу понравилось, что ему не тыкают по-большевистски.
— С девяносто первого года, — ответил он.
— Полагаю, что Каму изучили хорошо?
— Хожу без лоцмана.
— Это у них позиция, что хорошо, — встрял Ганька, поясняя.
Ганька чувствовал, что для военных он не авторитет, и суетился, изо всех сил пытаясь произвести впечатление специалиста по местному судоходству.
— Знаете село Арлан? — Аплок слегка прищурился.
— Знаю, но там не бывал. К Арлану дорога из Николо-Берёзовки.
— Про нефтепромысел вам что-либо известно?
Иван Диодорович вспомнил, как Ханс Иванович Викфорс, управляющий Нобелевским городком, несколько раз говорил ему об Арлане.
— «Бранобель» бурил где-то под Арланом. Хотя про фонтаны я не слышал.
— Фонтанов и нет, — согласился Аплок. — Пока только вышки в лесах.
— Я в Баку на подпольной работе состоял в активе, — тотчас снова сунулся Ганька. — Сабунчи-табунчи, всякие промыслы повидал. Землю сверлят и год, и два, нефть — она в глубинных поясах. Без нефти республике никуда!
— По приказу командарма Берзина мы должны взять эти промыслы под охрану, — сообщил Аплок, наблюдая за Иваном Диодоровичем. — Надо туда доставить десант матросов на барже. Поручаю это вам, товарищ Нерехтин.
Иван Диодорович промолчал. Принуждение всегда угнетало его.
— Отказываешься? — весело вперился в Нерехтина Ганька.
Иван Диодорович не сомневался, что Ганька — дай повод — набросится на него с таким же пылом, с каким только что хвалил, и растерзает в клочья.
— Я не отказываюсь, — хмуро осадил он Ганьку. — Но есть соображения… — Нерехтин недоверчиво глянул на Аплока. — Или это не важно?
— Говорите, — спокойно дозволил Аплок.
— Нам придётся прорываться мимо чебаков.
— Чебаками воткинцев зовут, — пояснил Ганька.
— А Николо-Берёзовка, откуда тракт на Арлан, давно под рябинниками.
— Под ижевцами, — пояснил Ганька.
— Помолчи, комиссар, — поморщился Аплок.
— Разведка доносит, что у воткинцев на деле только один боевой пароход — «Русло», — вступил начальник штаба. — Получится, пароход против парохода.
— «Русло» и утопил «Медведя», — мрачно сказал Иван Диодорович. — То есть «Карла Маркса». На «Русле» вояки отчаянные, и лоцман молодец.
— Мы не можем отправить несколько судов, — с недовольством возразил Аплок. — Это привлечёт внимание ижевцев к нашей операции, и они вышлют отряд для обороны промыслов. Десант будет разбит. Ничего не поделать, капитан, вам потребуется уничтожить вражеский пароход самим. Война.
Нерехтин отвёл взгляд. За переборкой трещала пишущая машинка, будто штаб находился при губернской канцелярии. Ивану Диодоровичу не хотелось никаких рейдов и сражений с «Руслом», никаких матросов на барже.
— Гарнизон в Николо-Берёзовке не должен вас беспокоить, — продолжил начальник штаба. — Село пройдёте ночью, незаметно. Десант надо высадить на нобелевской пристани в устье Белой. На ней раньше выгружали оборудование для промыслов. К буровым через леса проложен подъездной путь.
— Устье — сплошные протоки да старицы. — Иван Диодорович в сомнении покачал головой. — И нобелевской пристани я там не знаю, не был никогда.
— Пристань разыщете, вы не новичок, — жёстко усмехнулся Аплок. — На барже для воздушной разведки у вас будет аэроплан «Ньюпор» и лётчик.
Иван Диодорович угрюмо размышлял, что ещё сказать Аплоку.
— До промыслов Арлана ближе и безопаснее добраться из Сарапула. В Сарапуле — красные, и у них свои пароходы есть.
Аплок дёрнул плечом, словно поёжился от холода:
— Бригада Овсеенко вряд ли удержит Сарапул. Овсеенко нам не поможет. И прекратите упадничество, капитан.
— Ненадёжный он, — злорадно заметил Ганька. — Рискуем, товарищ Аплок.
Аплок посмотрел на него с усталостью и неприязнью.
— Исполняйте, — обронил он Нерехтину. — Кстати, не забудьте закрасить новое название вашего буксира.
Отвал назначили на раннее утро. Иван Диодорович лежал на койке и в темноте под тихий плеск воды размышлял, не помолиться ли, чтобы завтра господь уберёг его пароход от снарядов «Русла»? В дверь постучали.
В коридоре, тускло освещённом керосинкой, стоял старпом Серёга Зеров, а рядом с ним — человек в кожаной военной форме и с саквояжем в руке.
