Иронизируя, он прошел в гостиную, плюхнулся на диван, развалился, раскинув руки. Но по счастливому лицу Станислава, хвостиком увязавшегося за ним следом, было видно, что юный шляхтич именно так и думает. Оуэн смешливо фыркнул: «Людишки… протянешь им палец помощи, а они уже норовят усесться у тебя на ладони…»
– Даже не надейтесь! – заверил он обоих.
– Позвольте, милорд, кое-что предложить, – обратился к хозяину дворецкий, заметив перемену в его настроении. Тот благосклонно кивнул.
Оказалось, что у Оливера имелась маленькая ферма в Эссексе, и накопился небольшой капитал. Он предложил отдать все семье польских беженцев, если хозяину, конечно, будет угодно помочь этим несчастным покинуть пределы Германии, чтобы добраться до Англии.
Покосившись на него, Оуэн ревниво подумал: «С чего бы это Оли разволновался, словно молодожен перед первой брачной ночью?» Обдумать предложение слуги он не успел. Радостно вспыхнув, Станислав порывисто схватил его за рукав, вцепился в руку.
– Я буду молиться за вас Господу… Мы всей семьей будем молиться Господу о вашем благополучии! – горячо воскликнул он.
Богу – молиться о благополучии Демона?
– Да на кой черт мне заступничество твоего Бога? – слегка опешил Оуэн. Восторженные слова юноши для него прозвучали неменьшим кощунством. – А что до благодарности… – он выдернул у него свою руку, – у тебя будет предостаточно времени на ее выражение. Тебя я не отпускал.
Разочарованный, Станислав посмотрел на него с такой обидой, будто тот обманул его. Оуэн мгновенно сгреб его за грудки.
– Какая удобная забывчивость… – произнес он с мягкой вкрадчивостью, улыбнувшись ласково. – Оли, не вчера ли мальчишка клялся мне своей жизнью?! Но, видно, лучший способ не нести ответственности за свои слова – это ничего не помнить, не так ли?
Станислав даже не понял, каким образом очутился на полу, а сапог хозяина прижал его щекой к холодной мозаике.
– Не нужно хитрить со мной, дружок. Мне это может не понравиться…
Пнув, Оуэн вдавил юного шляхтича лицом в пол и убрал ногу. Потянулся за сигаретами. Вот и выбор! А он-то не знал, что делать. Не лучше ли позволить мальчишке самому решить судьбу своих близких. Заартачится, начнет плакаться, просить отпустить его вместе с ними… они умрут! Закурив, медленно выпустил струйку дыма, посмотрел, сузив глаза. Выражение лица сделалось выжидающим.
«Ну давай, маленький засранец, вякни что-нибудь возмущенное… Упрекни меня хотя бы взглядом… и я исполню заветное желание твоей матери. А детишки пойдут на десерт Ши. Уверен, мальчики уже проголодались…»
Станислав, закрывающий ладонью оставленный на щеке след от каблука, увидел ожидание в его взгляде. Такое же азартное, как в глазах отца и других охотников, в самом начале охоты напряженно ждущих, когда же спугнутая собаками дичь полетит во все стороны и можно будет влет бить глупую птицу. Пылающее от оскорбления лицо сразу побледнело. Юноша понял, что забылся, обманувшись его добротой, и совсем забыл, кому теперь принадлежит.
– Простите мне резкость моих слов! Я был не прав, – он виновато склонил голову.
– Готов расстаться с родными, не зная, свидишься ли с ними когда-нибудь? Неужели согласен? – подначил его Оуэн.
– Да! – кивнул тот.
– Даже не зная, живы они или мертвы?
– Да! – твердо ответил Станислав. Смотрел в глаза прямо, отвечал, не раздумывая и, как видно, отступать не собирался.
«Речь не мальчика, но мужа…»
– Вот и договорились… – Оуэн похлопал ладонью по тесненной золотыми лилиями синей коже дивана, приглашая его присесть рядом. – А ты и впрямь презабавный мальчуган. Виго не ошибся. Что ж, пока ты привносишь оттенки разнообразия в мою скуку, я не убью тебя. Но не забывай, дружок, что я всегда могу передумать! – сказал он.
Но тут ему на ум пришла одна интересная мысль. От нетерпеливого желания проверить свою догадку даже закололо в кончиках пальцев. Кажется, он уже знал, кто на вопрос Магистра ордена впервые даст правильный ответ. Уверенный, что Людвигу не с меньшим удовольствием захочется устроить для юного шляхтича небольшое испытание, повернулся к слуге.
– Оли, будь добр, позвони барону. Я хочу встретиться с ним через час, в клубе.
При упоминании «Эдельвейса» у Станислава неприятно кольнуло под ложечкой.
– Впрочем, я сам позвоню, – жестом остановив дворецкого, Оуэн порывисто встал с дивана.
– Позвольте, милорд, попросить вас… – обратился к хозяину Оливер.
На лице Оуэна мелькнуло разочарование.
– В чем дело, Оли? Для тебя тоже надо кого-нибудь спасти? – перебил он слугу полным едкого сарказма тоном.
Дворецкий разом утратил всю свою чопорность.
– Что вы?! Как вы могли такое подумать! Я только хотел высказать пожелание, если вы позволите, разумеется…
Оуэн, разумеется, позволил.
– Простите за дерзость, но вам тоже следует покинуть эту страну! – выразил свое мнение дворецкий.
– А-а, ты об этом… – кивнул Оуэн. – Знаю, Оли, знаю… Здесь становится скучно, а скоро станет и небезопасно, даже для меня… – потеплев взглядом, он взял дворецкого под руку. – Идем со мной. У меня тоже есть предложение для тебя.