По лицу Питера, рябью по воде, пробежала легкая судорога, приподняв в саркастичной усмешке уголок рта. Да, он калека. Но сломан-то позвоночник, а не вывихнуты мозги. Те трое - они не были плодом его воображения. Он запомнил каждый изгиб их ехидно-приторных улыбок. Они были там! Он и сейчас слышит мягкую интонацию их уверенных в себе, спокойных голосов. Их смех, сопровождаемый криками его дочерей. Живыми. Здесь, рядом! А не тонущими там, в джипе! В реке…
Питер думал об этом постоянно, даже когда не хотел, все равно продолжал думать. Там, на повороте, краем глаза он успел «сфотографировать», как выпрыгнувший на дорогу зверь глянул ему прямо в глаза и улыбнулся. И никто, пусть это полное сумасшествие, не сможет убедить его в обратном!
Но иногда, сам не зная зачем, он думал о том парне с уставшими синими глазами. Что сталось с ним и тем чудесным ребенком, что был вместе с ним?
Его окликнула жена, она принесла лимонад. Развернула коляску и повезла Питера к дому.
- К тебе гости! - сказала она. - Твой любимчик, Теренс Фокс и эта лисица Шеннон…
34 глава
Нью-Йорк. 1987 год, Рождество с Дьяволом
- У вас остановился Ивама? Оуэн! - навалившись на конторку, требовательно спросил молодой человек. Одетый не броско, но дорого, с золотым брегетом на правом запястье, он смотрел на служащего отеля сердитыми синими глазами. Губы портье одного из престижнейших отелей Нью-Йорка заученно растянулись в приятной улыбке.
- Конечно же, у нас! И сэр Оуэн убедительно просил пускать вас к нему в любое время! А также… предоставить вам ключи на случай его отсутствия!
- С какого это черта кто-то тут решил, что речь обо мне?! - подозрительно сощурился молодой человек, все больше хмурясь.
- О, мистер Оуэн очень точно описал вашу внешность, - заверил его портье и елейно продолжил: - К счастью тот, кем вы интересуетесь, в данный момент у себя. Посыльный проводит вас! - махнул он мальчику в оранжевой курточке. Даже не поблагодарив, визитер направился к лифту. Стерев с лица улыбку, портье проводил его неприязненным взглядом. «Мальчишка… грубиян… Можно подумать, тебя сюда на аркане затащили…»
На ручке номера висела табличка «не беспокоить», и там за дверью его ждал Оуэн. «Так… зайти, сказать этой скотине, чтобы не сходила с ума, и сразу свалить…» - вздохнув поглубже, он громко постучал. От звука голоса, позволяющего войти, сердце куда-то заторопилось, а ноги сами переступили порог. - Не стой столбом, проходи! - позвали из-за приоткрытой в спальню двери, когда он застыл посреди не то холла, не то пустой гостиной.
«Проклятый сноб…» - поморщился Марк, входя.
В большой комнате было много света. За окном, на широком застекленном балконе терракотовые вазы с кипарисами. Плетеные кресла и стол, накрытый на двоих. Ветерок, влетевший в распахнутую настежь балконную дверь, бросив трепать прозрачный тюль, слегка взъерошил его волосы, погладил по лицу. Машинально убрав упавшую на глаза каштановую прядь, он обратился к широкой спине в белом махровом халате.
- Ты…
От мини-бара к нему повернулся Оуэн.
«Ну, прямо обалдеть!» - Марк уставился на него с открытым ртом, забыв все, что хотел сказать. Такой экзотичной внешности у Оуэна видеть ему еще не приходилось.
Принимая его невольное восхищение как должное, тридцатилетний красавец-индус снисходительно улыбнулся, довольный произведенным впечатлением. Его якобы забывчивость побриться с утра приятно подчеркивала линию подбородка, делая чувственные губы ярче. Тонкий, с еле заметной горбинкой, нос придавал благородным чертам брамина что-то орлиное. А рассыпавшиеся по плечам длинными серебристыми прядями волосы оттеняли смуглое лицо, на котором из-под черных бровей льдом высокомерия искрились ярко-голубые глаза.
- Может, уже закроешь рот и скажешь что-нибудь…
«Раскомандовался тут!» Марк сердито вскинулся, но рот все же захлопнул. Снял пальто, покрутил головой, куда положить, бросил на кровать. «Он что… строит из себя индийского раджу? Или… раджа?!» - озадачился он вопросом. Перед глазами засверкали сокровища Али-бабы. Слоны, дворцы, слуги с опахалами и среди всего этого сказочного великолепия восседающий на шелковых подушках Оуэн. В тюрбане, украшенном павлиньими перьями. В белом кителе с алмазными звездами на груди. С атласной голубой лентой через плечо. Широкий пояс с золотыми кистями и огромный рубин в эфесе сабли. Шелковые шаровары, парчовые туфли с загнутыми носами. Почему-то особенно зацепили именно загнутые носы. «Прямо Гарун аль Рашид… какой-то…» - моргнул он, прогоняя отчетливо яркую, до мельчайших деталей, картину.
Потому что босой, в гостиничном халате, с еще влажными после душа волосами, как простой смертный наливающий себе в стакан со льдом скотч, Ивама был более чем реален и выглядел по-домашнему уютным. На первый взгляд. Насколько впечатление было обманчивым, пришлось убедиться сразу, стоило Оуэну отойти в сторону. Он был не один. Молоденькая горничная в симпатичной униформе стояла рядом. Хватаясь руками за горло, будто ее душила невидимая тварь, она смотрела на обоих испуганными глазами.
