Вместе со всем выпуском они с Родионом торжественно принесли заветную клятву Гиппократа. Будущие светила науки. Спасители рода человеческого. Для них поступить в медицинский, чтобы продолжить дело предков, было так же естественно, как дышать. Но тут началась перестройка. Советский Союз рухнул, словно Колосс на глиняных ногах, - никто и опомниться не успел. Обещанная партией Заря коммунизма канула в Лету, уступив место диктатуре волчьего капитализма. И так получилось, что новоиспеченные интерны профессию для себя выбрали, далекую от медицины. Им не пришлось спасать людей - они зарабатывали на них деньги. Сколотив первоначальный капитал, перебрались из Питера в столицу - здесь было где развернуться (взыграла купеческая кровь) деловой предприимчивости Родиона. Этому серому кардиналу наживы, гроссмейстеру махинаций, с обманчиво-добрыми на первый взгляд карими глазами. Числясь всего лишь замдиректора по связям с общественностью, на самом деле всеми делами фирмы заправлял он.
Но это никоим образом не умаляло вклада Виктора в общий бизнес. С его безупречной репутацией, внешностью плейбоя и талантом убедить кого угодно в чем угодно - это он налаживал контакты с заграничными инвесторами, наводил мосты, пробивал дорогу на Запад. Свое личное «окно» в Европу. Бизнес процветал, набирал обороты. Теперь уже деньги зарабатывали для них деньги. Гринов становилось все больше, и это затягивало. Деньги давали свободу выбора, а большие деньги позволяли исполнять любые свои желания - это захватывало. Настолько, что времени на личную жизнь почти не оставалось.
Все свободное от работы время он тратил на путешествия и любимое хобби - гонки по пересеченной местности на внедорожниках. Имел членство в одном из самых престижных столичных клубов «Идальго», устраивающего пробеги по российским просторам для любителей укрощать «лошадок» под капотом своих автомобилей - не хуже ралли «Париж-Дакар». Приближаясь к тридцатнику, конечно же, был уверен, что однажды встретит ту, единственную, и у него будет, как у родителей, один раз и на всю жизнь. А пока в свои двадцать семь лет общался с женщинами на счет «три». Пришел, увидел, победил! Предпочитал эффектных брюнеток с хорошими формами, раскованных, не скрывающих своего чувственного темперамента. Пропуская конфетно-букетный период, пригласив гостью в свою шикарную холостяцкую квартиру, мог угостить отличным ужином, но предупреждал сразу, что под венец не пойдет. Умные принимали его условия, глупышки отсеивались сами… Тогда почему он продолжает думать о незнакомке из соседнего подъезда? Она даже не была в его вкусе! Сердито Виктор придвинул к себе папку с документами, перевернул страницу.
В дверь кабинета деликатно поскреблись. «Видно, сегодня уже как в той пословице: работа не волк, в лес не убежит!» - улыбнувшись своим мыслям, он отложил бумаги в сторону. Приятный, немного субтильный, молодой человек в строгом деловом костюме с аккуратно зачесанными на косой пробор светло-русыми волосами прошел к столу. - Ваш капучино, Виктор Павлович! - он поставил на стол чашку и положил перед шефом листок с внушительным перечнем. - Я набросал основные тезисы вашей речи с (фамилию называть не стал) господином Ка. Костюм на вешалке, в гардеробной. Деловой обед в три, в «Европейском». Машина ждет у подъезда.
- Спасибо! - поблагодарил секретаря Виктор, делая большой глоток ароматного, в меру сладкого, щекочущего нёбо пышной пенкой горячего кофе. Отпивая глоток за глотком, бегло просмотрел написанное круглым четким почерком. Эдик, как всегда, схватил самую суть предстоящих переговоров.
В дверях секретарь обернулся, глянул заинтересованным взглядом.
- Родион Амиранович просил передать, что вернется из Санкт-Петербурга ближе к ночи.
Виктор в ответ машинально кивнул. Переодеваясь, подумал, что уже не представляет себе, как раньше обходился без своего помощника. Исполнительный, не задающий ненужных вопросов, расторопный парень оказался настоящим сокровищем. А ведь еще полтора года назад, весь издерганный отсутствием элементарных профессиональных навыков у очередной секретарши (пятой или уже десятой по счету) не выдержал и за ланчем пожаловался Родиону.
- Представляешь, хлопает на меня своими накрашенными ресницами, да так обиженно дует губы, словно я попросил не ошибки исправить, а потребовал отдаться мне в кладовке среди веников и швабр! Каково тебе, а? Да они вообще уверены, что я на работу прихожу лишь за тем, чтобы с плотоядным оскалом раскладывать их у себя на столе!
Родион прищурился с заметной ехидцей.
- А я говорил тебе… ну на фиг этих девочек! Лучше мальчик! Никаких тебе сексуальных домогательств или попыток соблазнить! Да и жениться не придется, если что…
- Родь, только не начинай, ладно? - нахмурился он в ответ.
