«Ивама… вот болван… Я же сбегу! Прямо сейчас!» - подумал он злорадно, быстро развязывая узлы. Отшвырнул веревки в сторону, вскочил с кровати. Но продумать дальнейший план побега не удалось. Шаловливыми змейками веревки кинулись к нему и оплели запястья, завязываясь в узлы прямо у него на глазах. «Что за чертовщина?!» - Марк открыл от удивления рот. Сердито развязал их снова, отшвырнул подальше. Развязал снова и снова. После пятого раза, плюхнувшись обратно на кровать, сложил руки на груди. «Колдун проклятый!» Оливер, принесший обед, застал его сидящим на постели в позе маленького Мука, у которого воры только что украли его волшебные башмаки. Поставив поднос рядом с ним, развязал узлы. Дворецкого веревки почему-то слушались.
- Я смогу принести вам еще один десерт… если позволите мне забрать ложку! - заметил Оливер с прохладцей в голосе, устав ждать, когда же Марку надоест ее облизывать. Смущенно вспыхнув, тот сердито сунул ложку ему в руки. Вернувшись через некоторое время с новым десертом, дворецкий раздвинул шторы, приоткрыл окно, и пока комната проветривалась, занялся сменой постельного белья на кровати. Марк топтался рядом, доедая второй десерт.
- Слушай, Оли… можно мне походить тут… Посмотреть… везде? - после сытного обеда, снова воспрянув духом, он решил осмотреться. Наметить пути отступления. Найти хотя бы маленькую лазейку из своей «темницы». Сделал шаг по направлению к двери, но заметив настороженность, с какой веревки тут же нацелились в его сторону, замер.
Занятый взбиванием подушек, дворецкий не обратил внимания, что неодушевленные предметы ведут себя несколько странно.
- Мне не поступало никаких распоряжений на этот счет, но если вы вернетесь в кровать… юноша, - Оливер отогнул край одеяла, приглашая его, - я тотчас разыщу господина и обращусь к нему с этим вопросом.
Вздохнув, Марк забрался обратно под одеяло. Стоило ему лечь, его стало клонить в сон. «Сплю, ем, опять сплю… Откармливает меня, что ли, вместо поросенка? Ага, а потом возьмет и съест…» - хихикнул он, повернувшись на другой бок, к слуге спиной.
Посчитав, что крепкий сон самое лучшее лекарство, Оуэн наложил на кровать заклинание с мягким психотерапевтическим эффектом релаксации, и оно работало безотказно. Надо же было сгладить острые углы воспоминаний брата.
«Кажется, юноша слегка повеселел…» - подумал дворецкий, задержавшись в дверях. Впрочем, он не собирался беспокоить хозяина его просьбой. Потому что, поднимаясь с десертом по лестнице, видел, как из подъехавшей к дому машины вышел молодой барон Эгерн.
Постучавшись, дворецкий вошел в кабинет. - Позвольте доложить… - начал он.
Оуэн жестом остановил его. Он разговаривал по телефону.
- Значит, охота завтра…
- Да, Вайсманн как всегда расторопен… Груз уже прибыл. Собрались все… Ждем только тебя и старину Майнца…
- Хорошо…
- У тебя что-то случилось?
- Почему ты так решил?
- Твой голос… он звучит по-новому…
Оуэн рассмеялся.
- О, нет… Виго, ты ведешь себя, как ревнивая жена…
- Ничего подобного, я веду себя как заботливый и любящий кузен…
Послышался добродушный, с приятной хрипотцой, смех.
- Что ж, ты прав… Твой нюх тебя не подвел… Кое-что случилось… Поделюсь при встрече…
- Тогда до завтра.
- До завтра.
Оуэн положил трубку. Доставая сигарету из серебряного, с орлом и свастикой, портсигара покосился на слугу с легким недовольством.
- Что случилось, Оли? За тобой гналось Кентервильское привидение?
- Прошу меня извинить за беспокойство, - дворецкий поклонился, - приехал молодой барон Эгерн. Он желает вас видеть…
- Уже приехал? - Оуэн глянул на часы. - И что… все привез?
- Полагаю, что да, - ответил дворецкий. - Коробку, ту самую, я отнес в спальню.
- Хорошо, - Оуэн закурил, - зови нашего нетерпеливого гостя. Пусть предстанет пред наши светлые очи! - рассмеявшись, махнул он слуге.
- С вашего позволения… Дворецкий с поклоном удалился. Шел по коридору и улыбался. До Рождества осталось три дня, а у господина хорошее настроение. Это было большой редкостью. «Неужели все благодаря маленькому негоднику, что спит сейчас в хозяйской кровати?» - подумал Оливер, ощутив при этом легкий укол совести. Он так и не выполнил просьбу юноши.
- А где твой гость? - не замедлил спросить Герхард, за небрежностью тона скрывая свой жгучий интерес. - Спит. В спальне… - ответил Оуэн, как о само собой разумеющемся.
- В спальне? Спит… - эхом отозвался тот. «Не может быть… мальчишка спит в постели Генриха…»
Заметив, как ревниво вспыхнуло лицо молодого барона, Оуэн хмыкнул. Конечно, он мог бы утешить своего любовника, сказать ему, что Марк просто спит и проспит еще долго, пока он не разбудит его. Но не стал делать этого. Зачем? Переживания Герхарда его не волновали.
