Пожалуй, это еще был самый безобидный вопрос внушительного списка тех, на которые я не могла ответить. Объявившийся рано утром детектив Чаннаронг — типичный сухонький ньямарангец, морщинистый и седой — додумал еще десяток, но ничего не добился. Со стандартной методикой допроса я тоже была знакома — она входила в курс подготовки агентов под прикрытием, хоть и рассматривалась с несколько специфической точки зрения, но именно благодаря этому я умела корчить из себя святую невинность — та еще задачка для ведьмы, если задуматься. Вдобавок вторые сутки на ногах не прошли бесследно, и вместо внятных ответов можно было с чистой совестью клевать носом и время от времени задремывать прямо на стуле — нечеловеческую усталость мне даже изображать не пришлось. Увы, жалостью никто из охранителей правопорядка проникаться не спешил.
В результате первым не выдержал Джейден: в лоб оповестил детектива и его отвратительно бодрого помощника, что дама вообще-то провела вечер за позированием и не спала всю ночь, накинул на меня свой дождевик и отконвоировал к машине. Безудержный тропический ливень настойчиво барабанил по крыше и сплошным потоком стекал по всем стеклам, сводя видимость к нулю, несмотря на яростно машущие дворники, и к Мангроув-парку мы едва ползли.
- Ты в порядке? — хрипловато спросил Джейден, не рискуя отворачиваться от дороги.
Я встрепенулась — надо же, почти сморило! — и потянулась за сумкой.
- Нет, — ответила я так же сипло: разговаривать пришлось так много, что голос сел.
Хуже всего было то, что сейчас от меня требовались две совершенно противоположные вещи: изобразить приличную женщину, шокированную чудовищной сценой в хижине, и одновременно — ненавязчиво вклиниться в дела Чаннаронга и Хайнса, чтобы при необходимости пустить детективов по ложному следу. В Сириле я почти не сомневалась; если уж дошло до того, что он заикнулся о женитьбе, то уж точно не оставил бы Нарит умирать — не говоря уже о том, чтобы убить ее собственноручно!
А что вообще происходит, я бы и сама не отказалась выяснить, — и потому без лишних раздумий полезла за мешочком с гадальными глифами. Самый простой ритуал, ответы на три вопроса: основной и два дополнительных, раскрывающих тему.
Где сейчас Сирил? Что заставило его сбежать? Знает ли он, что случилось с Нарит?
Я зажмурилась, вытащила из мешочка три глифа — один за другим — и выложила рядком у себя на коленях. И тут же вздрогнула, едва открыв глаза.
С первой фишки на меня злорадно скалился человеческий череп. Каме-кими — символ смерти и трансформации через познание. Я прикусила губу, давя испуганный всхлип, — нет, только не Сирил, как же так! — и лишь потом сообразила, что первым вопросом было не «жив ли», а «где он». Глиф означал не конец пути, а чей-то склеп.
Что ж, в отсутствии фантазии Сирила было сложно обвинить. А навестить его меня и так не тянуло — еще приведу ненароком хвост из желающих проводить даму на ночь глядя…
Второй глиф распустился нежнейшим белым лотосом. Джунахау — главный из всех символов. Для себя я всегда интерпретировала его как связь с короной и теперь немало растерялась: с чего бы Вайтонскому престолу вынуждать Сирила бежать из дома, от женщины, которую он хотел назвать своей — кажется, вообще впервые в жизни?
Зато третий глиф был понятен и однозначен. Пустая фишка, гладкая, как отшлифованное прибоем стекло. «Нет» — отрицание и пустота. Что бы ни вынудило Сирила скрываться, куда бы он ни подался — в смерти Нарит его вины не было. Хотя бы потому, что он вообще о ней не знал.
Я выдохнула с облегчением, чем неосторожно привлекла внимание Джейдена.
- «Кожа ангела», — моментально опознал он, на мгновение отвлекшись от дороги, и ударил по тормозам так, что я едва не рассыпала фишки. — Ньямарангские гадальные кости?
А я-то думала, что самый неудобный вопрос мне задал Элиас…
- Самодельные, — быстро призналась я, обуянная нехорошим предчувствием.
Ведьмино чутье не обмануло: уж Джейден-то был знаком с историей ньямарангских гаданий не в пример лучше любопытных горничных и кухарок, и у него они ассоциировались отнюдь не с умиротворяющим ощущением власти над собственной судьбой.
