Жители Дамайди называли такие школы «ганьсяо»[2]. Никто не понимал, зачем они здесь нужны. Впрочем, никто и не хотел этого знать. Приезд этих людей не создал никаких проблем жителям Дамайди, а, наоборот, сделал их жизнь интересней. Люди из «ганьсяо» иногда приходили в деревню. Когда деревенские дети замечали их, то подбегали ближе, посмотреть. Ребятишки или стояли в переулке с глупым видом и глазели, или следовали за людьми из «ганьсяо» по пятам. Иногда эти люди оборачивались и смеялись. Тогда дети быстро прятались за деревьями или стогами сена. Люди из «ганьсяо» считали, что дети из деревни Дамайди очень забавны. Они махали детям руками и подзывали к себе. Тот, кто был посмелее, выходил из своего укромного места и подходил к горожанам. Те протягивали руку и гладили смельчака по голове. Иногда горожане вытаскивали из кармана конфеты в красивой обертке и угощали детей. Дети съедали сладости, но не могли расстаться с оберткой и выбросить ее. Они разглаживали фантики и вкладывали в учебники. Люди из школы кадровых работников иногда покупали в деревне Дамайди фрукты, овощи, соленые яйца и другие продукты. Жители деревни, в свою очередь, ходили к реке прогуляться и посмотреть, как горожане разводят рыбу. Дамайди повсюду окружала вода, а если есть вода, то есть и рыба. Поэтому рыбы деревенским жителям хватало. Им и в голову не приходило, что можно ее разводить. Да они и не умели это делать. Но горожане рыбу разводили. Сначала рыбам делали какую-то инъекцию, и они начинали плавать беспокойно и быстро. Самки и самцы сплетались, в водоемах кипела жизнь. Дождавшись, когда они успокоятся, люди из школы кадровых работников вылавливали сетью самок. Их животы к тому времени уже были круглыми, так как в них была икра. Горожане легко проводили рукой по ним. Когда животы самок сильно надувались и становились выпученным, люди аккуратно выдавливали из них икру. Эта икра помещалась в большой сосуд. Сначала прозрачные белые икринки беспорядочно ворочались, а потом темнели и становились черными. Спустя несколько дней из икринок появлялись мальки. Каждый раз разведение рыбы становилось увлекательным зрелищем для молодых и пожилых жителей деревни Дамайди.
Деревенским жителям горожане казались волшебниками и, конечно, жители Дамайди интересовались ими. Одной из причин этого интереса была девочка, которая жила вместе с горожанами.
Все знали ее имя. Куйхуа.
Это имя было деревенским. Дети из деревни Дамайди не понимали, почему городской девочке дали деревенское имя.
Куйхуа была опрятной и воспитанной девочкой, но слишком худой. У нее не было матери. Ее мать умерла два года назад из-за болезни. Отец должен был отправиться в школу кадровых работников, поэтому он был вынужден взять девочку с собой и вместе с ней переехать в район деревни Дамайди. Кроме отца, у нее не было других родственников, так как ее родители были сиротами. Куда бы ни поехал отец, он всегда брал Куйхуа с собой.
Куйхуа была еще маленькой. Она не могла и представить себе, какая судьба ждет ее и что свяжет ее с деревней Дамайди, которая располагалась на противоположном берегу.
Новая жизнь была полна новых впечатлений.
… Камышовое болото было огромным. Казалось, оно заняло весь мир.
Маленькая Куйхуа не могла увидеть то, что располагалось вдали. Она протягивала ручки к отцу и просилась к нему на руки. Отец нагибался к ней, брал на руки, высоко-высоко поднимал свою дочь и спрашивал:
– Смотри, видишь горизонт?
Уже наступило лето. У камыша выросли длинные зеленые листья, похожие на мечи. Отец когда-то брал дочь с собой посмотреть на настоящее море. Сейчас она увидела совсем другое. Это было море с зелеными волнами. Возле этого моря можно было вдыхать особый свежий аромат. В городе она ела цзунцзы[3], завернутые в тростниковый лист. Она помнила их запах. Но аромат был слабым и не мог сравниться с тем, что она чувствовала сейчас. Она глубоко вдыхала влажный ароматный воздух, который словно обнимал ее.
– Видишь горизонт?
Девочка отрицательно качала головой.
Подул ветер. Камышовое болото словно превратилось в поле боя. Казалось, что многочисленные воины, размахивая зелеными саблями, сражались друг с другом. Повсюду раздавался скрежет «железа».
Стая птиц резко взлетела в небо.
Куйхуа испугалась и обеими руками крепко обняла шею отца.
Огромное камышовое болото одновременно и притягивало Куйхуа, и заставляло испытывать неописуемый страх. Она всегда следовала за отцом – боялась, что тростник съест ее. Особенно это проявлялось в ветреные дни, когда камыши устремлялись к горизонту, а через некоторое время вновь возвращали свои головки к школе кадровых работников. Девочка в такие моменты крепко сжимала руку отца или его одежду. Черные глаза Куйхуа были исполнены волнения.