Эйра с дрожью выдохнула, но было уже легче. Когда её уложили на постель, тепло пуховой перины успокоило зажатые мышцы, и можно было больше не хватать ртом воздух. Однако боль внизу живота буквально разрывала. Она отдавала в поясницу, стреляла в пах и усиливалась даже тогда, когда девушка просто пыталась пошевелить рукой.
Бархатные стены марготской спальни мерцали золотом акантов. Сам маргот, скинув с себя упленд с длинными рукавами, пребывал в одной рубашке. Как только он отвлёкся от арсенала, оставленным здесь придворным врачом, он сразу же подошёл к постели. И склонился, изучая эйрино лицо.
— Отпустило хоть немного? — спросил он. — Я велел Силасу, алхимику, намешать тебе макового сока с кровохлёбкой так, чтоб отнялись все чувства.
— Поэтому я выпила не больше чайной ложки, маргот.
Он сердито вздохнул.
— Чего ради?
— А зачем? Тело смертно, — прошептала Эйра. — Боль временна.
Маргот прикрыл веки и потёр себе между глазами большим и указательным пальцем. А затем поглядел на Эйру напряжённо. Он склонился вновь, задрал её рубашку и стал изучать взглядом чёрный живот.
Эйра наблюдала за ним с благодарной улыбкой. Мечи Мора отыскали её сразу после происшествия — должно быть, он не застал её у себя и отдал приказ найти свою куртизанку.
«У меня смутное чувство, что этот второй лорд попытался убить меня», — думала она. — «Но я не могу знать наверняка. Да и мне всё равно. Если Схаал пожелает, я умру и так. А если я живу, значит, нет смысла мутить воду».
— По крайней мере, крови на простыне нет, — протянул Морай. — И надо было тебе туда полезть! Это развалины башни, которыми придавило братьев Мааля и Морлея, когда на замок налетел Скара.
«Думаю, они меня туда и притянули», — подумалось ей, однако вслух Эйра лишь вздохнула. И Морай легонько пощекотал её, привлекая внимание.
— Полагаю, ты и правда отделалась тем, что надорвала живот. Хотя на твоём месте мало кому бы так повезло. У тебя такое уже было?
— Чтобы я — да надорвалась? Нет, — тихо ответила Эйра, не переставая улыбаться. — Я сама удивилась. Столько лет я тягала гробы, ящики и могильные камни, и…
— Но удержать целую глыбу на кованой двери не смог бы даже рыцарь, — буркнул Морай. — Если ты и впрямь оказалась под чем-то подобным, тебе невероятно повезло, что у тебя хватило сил отпихнуть такую тяжесть и вылезти.
— Как видите, мышцы меня не подводят.
Его шероховатая рука мягко коснулась живота. Эйра не дрогнула, продолжая выдерживать тяжёлый взгляд.
— Может, ты понесла от меня? — напряжённо произнёс он. — Вот и ослабела.
«В его устах звучит беспокойство, но в глазах потаённое желание. Желание всех доа этого поколения, что лишены плодородности по странному совпадению с тем, что драконы тоже уходят на восток».
— Маргот, — с чувством произнесла Эйра и свела брови, улыбаясь. — Напрасны ваши надежды. Дети не решают проблемы, а создают их. Не скрашивают одиночество, а усиливают его. Не дают смысл, а забирают. Не укрепляют защиту семьи, а делают её уязвимее.
Морай убрал руку и отошёл к комоду.
— Да, — бросил он, не оборачиваясь. — Хотя с последним поспорил бы мой брат. Рождение сына дало ему политическую неуязвимость.
— Но для вас это не орудие в войне, а тайная мечта.
Она не стала бы спорить с подобным желанием. Когда она оказалась в тягости впервые, ей едва исполнилось тринадцать; но ей почему-то казалось, что ребёнок станет для неё счастьем. Единственным близким ей человеком. Недовольные крики тогдашней маман из Морских Врат не смущали её. Она жила ожиданием, любовью и надеждой.
И испытала невыразимую муку, когда поняла, что её дитя бездыханно.
«Это лишь укрепило меня в верности тёмному супругу. Мне пришлось довериться ему тогда — и потом, и вновь… до тех пор, пока я не стала воспринимать это спокойно и стойко».
Морай задержался у комода, на котором стояли бинты, плошка с розовой водой и другие принадлежности. Когда Эйру принесли, он полагал, что придётся её вытаскивать с того света; поэтому велел подать сюда всё необходимое и призвать всех покойских лекарей.
Но худшее не оправдалось, и он прогнал всю прислугу, включая придворного врача и алхимика Силаса, чтобы самому поухаживать за Жницей.
— Да, — повторил он. — Но мне достаточно и одной сбывшейся мечты.
После чего возвратился к Эйре. Он засучил рукава до локтей, покрытых ожогами и шрамами. И протянул:
— Ладно, нужно повязку. Потом, может быть, холод. Или нет…
— Может спросить у придворного врача? — ехидно пробурчала Эйра.
— Может, — рассеянно отозвался маргот.
Шаркая хромой ногой, он вновь прошёл до плошки с розовой водой и сполоснул в ней испачканные в саже кисти. Эйра дышала едва ощутимо, чтобы не потревожить мышцы. И наблюдала за ним.
«Похоже, ему нравится делать что-то для меня. Он не может помочь дракону, но человек — другое дело. Ухаживая за мной, он выражает то, что хочет дать Скаре».
Морай вдруг поморщился и раздражённо спихнул плошку на пол. Та со звоном упала, и вода разлилась по ковру.
— Как мне осточертел, опротивел этот розовый запах борделя, — процедил маргот. — К кому из вас ни сунься, все одинаково воняете этими приторными розами.
