«Кто-то подсказал ей? Но зачем? Там можно долго искать, и никто так и не довёл это до конца. Они умерли, придавленные камнями», — недоумевал Вранг. Он ходил вокруг завала то справа налево, то слева направо, не сводя глаз со странной труженицы. — «Чтобы докопаться, ей придётся потратить много времени. Однако она весьма сильна для проститутки».
— Так ты шлюха или схаалитка? — уточнил он, наблюдая за её стараниями. Мышцы бугрились под чёрной рясой, на тёмном лбу выступил пот, но она самозабвенно ворочала тяжести.
— Я… — протянула Эйра. И вздохнула, не найдя нужных слов.
— Морай принудил тебя стать его куртизанкой, хотя ты была жрицей, я прав? — хорошо зная богохульную натуру брата, спросил Вранг.
— Нет-нет, не он… меня заставили задолго до него, — отозвалась та. — Но Бог Горя не отворачивается от таких, как я. Он знает, что в глубине души я верна ему.
— Ты выглядишь счастливой.
— Да, милорд, я очень люблю эту работу.
«”Милорд” — она всё-таки поняла, кто я. Из-за того, что мы с Мораем похожи чертами лица».
— Ты любишь не работу, а маргота, — утвердительно сказал Вранг. — Я прав?
Она на мгновение отвлеклась от камня, который поддевала ломом. И посмотрела на Вранга с удивительным для столь презренного существа снисхождением.
— Что вы, милорд. Истинная жрица любит лишь своего бога. Схаал — мой тёмный жених, ждущий меня за чертой смерти. Но, как он любит всех несмышлёных смертных, так и я разделяю его чувства к людям.
— И в особенности — к Мораю.
Эйра сощурила глаза. У неё были удивительные ресницы — густые, в два ряда. И Вранг наконец добился от неё многозначительной, совсем не богобоязненной ухмылки:
— Конечно, милорд, — прошептала она. — Как и вся Бреза, я пылаю любовью к этому человеку.
Вранг высоко поднял свои седые брови, а она продолжала, с напором и вдохновением:
— Весь город замирает, когда он поднимается в небо. Всяк шепчет его имя куда более трепетно, чем имя любого из богов. Его ждут, ему поклоняются, ему рукоплещут. Вся Бреза знает: маргот велик. Его правление написано на холсте густой драконьей кровью. И он, не скрывая своей натуры, сияет над Долиной Смерти как звезда под названием Сердце.
— Чума, — выдохнул Вранг и покачал головой. — Это сумасшествие. Ты влюблена в него, пока он добр с тобой, это понятно. С женщинами он какое-то время ласков. Но город, полный ублюдков, бандитов, головорезов и их жертв, не может любить в Морае ничего, кроме вседозволенности, что он им даёт.
— Вы правы и неправы одновременно, милорд, — молвила схаалитка. — Он словно гребень волны, вожак в драконьей стае, искра вверху языка пламени. Он ведёт людей вперёд, объединяя их порочным, отвратительным, неприемлемым…
Её уста растянулись в улыбке.
— …доменами моего бога.
«Ах вот оно что», — изумился Вранг. — «Это превращается в культ».
— Не слышал, чтобы Схаал одобрял насилие, отрубание голов и рук, отрезание языков и гонения по любому поводу, — иронично заметил лорд Тарцеваль.
Ответом ему было простое и невозмутимое:
— Тело смертно, милорд. Всё равно его пожрут черви. Схаалу не интересны беды плоти — он ждёт лишь душу.
И, оставив Вранга в недоумении наблюдать за её занятием, Эйра вновь вытянула ломом крупный камень из завала.
Внизу тускло блеснула ручка двери. Вранг замер, узнав её — эта дверь запирала нижний этаж башни, который и обвалился сюда при нападении Скары.
Значит, уже близко. Он не мог поверить, что одна женщина сумела оттащить столько камней и обломков самостоятельно. Когда убитая горем Вельвела велела дюжине крепких слуг расчистить завалы, они потратили здесь недели и месяцы. И в конечном итоге закончили свой труд с приходом сезона дождей.
Но эта Эйра словно знала, где искать.
«Это безумие и бред», — подумал он о её словах и поджал губы. — «Подобные речи о Морае уже выше всякого добра и зла. Он желает уподобиться богам, а эта женщина, именуясь жрицей, даёт ему опасный повод поверить в себя до такой степени».
Он смотрел, как Эйра подцепила ломом последнюю преграду к нутру опавшей башни. Как приподняла её, упёрла лом в зазор меж двумя камнями у себя за спиной. И спустилась ниже в углубление, в тень камней. Там она одними руками стала поднимать полотнище кованой двери.
Сердце громче громыхнуло в груди. Вранг шагнул вперёд. Скрытый в тенях, что сопровождали его с самого детства, он не медлил ни мгновения. И навалился плечом на одну из глыб. Увесистый обломок перевалил через гребень завала — и рухнул на дверь тогда, когда схаалитка уже оказалась под ней обеими ногами.
До его ушей долетел испуганный взвизг; девушка несколько секунд боролась с навалившейся на дверь тяжестью. Благодаря лому она даже успела немного вылезти на поверхность. Но потом хруст переломившейся двери отдался громким треском, и крики стихли. А сам Вранг подхватил факел и быстро вышел прочь, оставляя под завалом марготову шлюху-схаалитку.
***
