Морай бодро кивнул. И медленно зашагал вперёд. Туда, где змеился, поводя длинной шеей, терпеливый Наали.
Приговорённый посмотрел на Ланиту — и та ответила ему рассеянным, тяжёлым взглядом.
На Вранга — и увидел тёмную, таящую зло тень на его лице, что мешалась с болью.
На Иерарха Сафара — и сощурился от белизны его одежд и белизны его гордости, коя не позволяла ему даже взглянуть на преступника.
Морай двинулся дальше, и командиры плевали ему вслед. Тень Наали приближалась. Но, когда между ними осталось не более десяти шагов, на площадь обрушился оглушительный рёв.
Толпа бесновалась. В гвардию летели камни и тухлые овощи, на улицах поднимались чёрно-рыжие знамёна. И, изумляя Морая с каждой секундой всё сильнее, загремело одно-единственное слово:
— Мор! Мор! Мор!
Оно неслось с окраин и ударялось о щиты рыцарей. Те поднимали коней на дыбы, орудовали пиками и мечами, но презренные жители Брезы не останавливались.
— Мор! Мор! Мор! — грохотали тысячи голосов, как один. Штормовыми валами крики накатывали на вооружённый эскорт, эхом гремели по улицам, сотрясали брусчатку.
На последнем отрезке пути в драконью пасть маргота сопровождал Миссар. Он шёл рядом, как надзиратель, и потому теперь он стал его невольным последним собеседником.
— Позорные люди, — скривился доахар. — Ублюдки на стороне ублюдка.
«В ваших глазах — да», — не мог не согласиться Морай. — «Но я-то знаю, что им не за что меня любить. И всё равно они здесь».
— Великий! — кричали одни.
— Оседлавший смерть!
— Побеждающий чудовище, подобно Аану!
— Созывающий отвергнутых, подобно Схаалу!
— Яростный и непримиримый, подобно Разгалу!
— Истинный доа! Истинный владыка!
— Последний славный доа Рэйки!
— Мор! Мор!
Морай расплылся в улыбке. Восторг тронул его сердце.
«Я стал для вас больше, чем правителем. Вы поклоняетесь мне. Искренни вы, или же Дурик так постарался, мне это льстит».
Однако он вздохнул и покачал головой.
«Это уже не имеет смысла».
И взглянул на Миссара.
— Давай, — распорядился он, будто сам был здесь палачом.
Доахар отошёл в сторону. Он знал: никаких побуждений и слов сциита для Наали не потребуется.
На этом моменте народный рёв охватил всю Брезу. К вооружённому эскорту прибывало подкрепление, и на улицах лилась кровь, превращая казнь Морая в массовую резню.
Как и было ему к лицу.
Он сделал свой последний вздох и шагнул прямо к морде Наали. С носа дракона свисали причудливые длинные усы. Золотились в сумерках многочисленные перепонки, блестели огромные лазурные глаза. Это был прекрасный зверь — и прекрасная смерть.
— Вперёд, старый враг, — произнёс Морай. — Вот мы и сочтёмся.
Наали оскалился и издал протяжный клекочущий рык, который горячим воздухом взъерошил волосы Морая. Тот приготовился к огненной вспышке.
Но Наали не удостоил его своего пламени. Зелёный дракон тряхнул своей охристой гривой, разинул пасть — и схватил маргота зубами. Хрустнули кости; Наали потряс его высоко над землёй, попытался прожевать и вскорости выплюнул его изувеченное тело обратно на брусчатку. И отвернулся, этим показывая всё, что хочет сказать о человеке с прозвищем «Драконорез».
Миссар склонился над растерзанным марготом, держа наготове меч; но тот был уже мёртв.
Тем же вечером скончался отмучившийся марпринц Каскар Астралинг. Леди Ланита и юный Вранальг проводили его к Схаалу, до последнего вздоха пребывая у его мокрой от пота постели. Иерарх Сафар отпустил душу благородного марпринца — и вознёс молитвы Богу Горя самостоятельно, не позвав схаалитку. Однако та и без этого больше не появилась в особняке.
Беспорядки переросли в настоящий мятеж, и до самого утра кровь текла по улицам Брезы. Лишь когда Вранг объявил о том, что принимает наследство за братом и по праву Тарцеваля становится хозяином города, волнение поутихло. То ли людей успокоило, что это брат Мора; то ли предопределённость подавила их бунтарский дух; но до полудня мечи напились крови и вернулись в ножны. Сотни трупов остались на улицах кормом для ошалевших от счастья бездомных псов.
Тело марпринца Каскара было помещено в гроб и в холод погреба. Отбыть сразу чета Тарцевалей не могла. Предстояло решить множество вопросов, и они планировали сделать это за несколько дней.
Во-первых, доахар Миссар отпустил Наали. Тот огласил всю Брезу обиженным кличем, но покинул семейство, с которым жил с рождения, и улетел. Однако не на восток; насколько Миссар мог судить, зелёный дракон отправился к Хаурам. И Миссар тогда подумал мрачно, что плоды его трудов — сведения Наали и Рубрала — достанутся тем, кто не принимал в этом никакого участия. Особенно если они дадут потомство в окрестностях Хараана на радость своим ушлым хозяевам.
Во-вторых, новый маргот Вранг Тарцеваль отправил прошение короне с просьбой передать Тарцевалям титул марпринца за неимением кого-либо из рода Астралингов, кроме Ланиты, которая уже была его женой. Таким образом Вранг мог приблизиться к обществу старого диатра Леонгеля.
