— Видишь? — фыркнул пленитель. Но не учёл, что от этого Миссар взбесится только пуще. Мышцы рыцаря взбугрились, он потянулся вперёд и едва не разорвал крепкую хватку незнакомца.
— Не смей даже тронуть мальчика! — взревел Миссар.
— Ой-ой, забери меня тьма! Не бесись! — простонал незнакомец. — Хорошо. Ты меня уломал. Давай договоримся.
— Мне не о чем с тобою договариваться, кто бы ты ни был!
— Ошибаешься. Послушай. Ещё чуть-чуть послушай, — дипломатично увещевал незнакомец. Миссар смолк, хмурый, и про себя приготовился отсчитать полминуты, чтобы вновь вскочить — когда, увлечённый своими речами, мерзавец всё же ослабит хватку.
— Слушаю.
— Ты всё равно не пойдёшь за драконом в ржавые горы. Там тебе верная смерть, не так ли? Но смертью делу не поможешь. И вернуться ты не сможешь — своим присутствием не себя, так домочадцев подставишь. Поэтому в глубине души ты решил уже, что бежишь. Далеко от Рэйки, бросив свою семью и до конца жизни утешая себя тем, что этим ты хоть как-то умерил гнев лорда по отношению к ним…
Миссар молчал.
— Но одно тебе не даёт уйти: рыцарское благородство. Неужели оставлю их на съедение? — думаешь ты. Но что ты можешь сделать? — резонно возражаю я. И вот решение.
Он вздохнул, и костяное лезвие вновь пощекотало шею доахара.
— Оставь это мне, — ядовито и отчётливо прозвучал шёпот. — Настанет час, когда твой мальчишка встретит смерть лицом к лицу. И тебя рядом не будет. Тогда я помогу ему уйти и доведу его до тебя. Только так ты можешь помочь ему в его судьбе; иные другие способы не приведут ни к чему, кроме твоей бестолковой смерти. А взамен…
Лезвие надавило сильнее.
— Взамен ты поклянёшься, что не станешь пытаться вернуть дракона. И никогда о драконах не погрезишь больше. И забудешь дорогу в Долину Смерти, и в Рэйку.
От таких речей Миссар потерял дар речи. Он начал подозревать, что говорит не с человеком. И хотя рыцарь не был суеверным, смутные сомнения прокрались в его разум. Оттого он не посмел напрямую послать незнакомца туда, куда гьеналы по нужде ходили.
— Только и всего? — с несвойственной ему осторожностью в переговорах уточнил доахар. — Я уеду, оставив поиски дракона… а взамен ты спасёшь мою семью?
— Я сказал тебе, как я сделаю. Я выручу мальчишку Вранальга. А Ланита тебе не жена; не твоё дело и не моя забота. Но, если ты уедешь, Вранг посчитает тебя погибшим, и наверняка сделается милее к супруге… не так ли?
Он сказал это так, будто это заведомо было неправдой.
Но эта неправда так очищала совесть.
«Я ничем не помогу ей, если вернусь», — признал Миссар. — «Только вызову ярость Вранга. Но так у меня есть хоть какой-то шанс…»
— Давай же, сделка с совестью — это не так трудно, — проворчал голос.
Миссар моргнул и протянул:
— Что ж… Договорились. Но…?
Однако больше ничего он спросить не успел. Стоило прозвучать заветному слову, как незнакомец исчез, словно порыв ветра. Доахар развернулся и вскочил — но увидел лишь раскачивающиеся папоротники.
«Убежал, собака!» — подумал рыцарь и нервно провёл рукой по царапине на шее. Верный мерин смотрел на него с потаённой грустью.
Но Миссар понимал, что обратного пути нет.
«Когда-нибудь Вранг всё равно бы избавился от меня», — с тяжестью на сердце сказал себе Миссар. — «А так я, хоть и предам свои шпоры, но сумею что-то сделать. Я отправлюсь на запад; а Ланите постараюсь передать весть, когда устроюсь там. Кто бы ни говорил со мной сейчас, увы, он убедил меня в том, что бесчестие для меня единственно верный путь».
Доахар встал, потёр шею и покачал головой.
«Другого такого шанса подделать свою смерть перед Врангом мне уже не представится. Пусть считает, что я благородный дурак, погибший на задании; дурак, который не понял, зачем его послали за драконом. Я же постараюсь обмануть судьбу — лишь так я могу и впрямь как-то помочь Ланите и Вранальгу».
Скара мчался по небу, как горный орёл. Под его лапами мелькали горы, леса, равнины и реки. Но Эйре казалось, что скоро все эти пейзажи сменятся чернотой.
Когда она упадёт и разобьётся вдребезги, потому что больше не было сил ни держаться, ни умолять.
Она замёрзла вусмерть. Растрескалась кожа на руках и на губах. Холод намокшей одежды вгрызся в хребет. Ледяные ветра в облаках и под облаками вытянули из неё всю жизнь.
Как можно было терпеть такой холод? Раньше пламя дышало из дракона, и в высоте небес можно было согреваться о него. Теперь же он и сам был едва теплее птицы, и, сколько ни прижимайся, этого было недостаточно.
— Скара, прошу же тебя, спустись! — из последних сил шептала Эйра. А перед глазами уже плыло.
Драконья грива была достаточно длинной, чтобы схаалитка сумела притянуть её к себе и обвязать вокруг своей талии. Она помнила рассказы Морая о том, как драконы относятся к упряжи. Впрочем, Скара не обратил на это ни малейшего внимания. Однако это небольшое подспорье стало Эйре спасением. Без него она давно бы впала в забытье от холода и усталости и упала.
Теперь же она была прикована к зверю жёсткими узлами волос — и ей начинало казаться, что лучше б она упала.
