Поэтому гости Эйры были щедры. Но сколь они ни бахвалились своими победами и не рассказывали Эйре, что таких, как она, девушек, хватали в Маяте прямо на улицах, Эйра лишь молча улыбалась им в ответ — и им не хотелось продолжать о мирском, тянуло на что-то высокое.
— А вот когда мы истоки великой реки Тиванды проходили, — рассказывал один, усатый рыцарь, что одной рукой прижимал её к себе за талию, а второй поднимал кубок. — Там мы видели горы Сакраала.
— Это где? — спросила Эйра с медоточивой улыбкой, которая почему-то пугала мужчин.
Может, они чувствовали, что этот мёд полон яда.
— Река Тиванда — это крупнейшая река Рэйки, что через дождевые леса ведёт к самому южному морю, — сказал второй важно. Он сидел, голый, и на его плечах были видны едва затянувшиеся шрамы. — За семьдесят лиг от моря находится Мелиной — столица, где восседает диатр с короной на своей седой башке. А выше по течению — истоки, в том числе Слезливая, река, что проистекает из нашей Долины Смерти.
— Где горы Сакраала, — уточнила свой вопрос Эйра с нежной иронией в голосе. Она умела быть снисходительной.
— А-а, ну да, — подхватил первый, с усами. — Горы Сакраала ещё лиг пятьдесят от Мелиноя вверх по течению. Огромные — поднимаются в самые облака! — и там спит Сакраал. Он сын Мив-Шар, лётного супруга королевы Лорны. Подумать только, вот была королева! Лорна, дура, распустила всех драконов, чуть не погубила всю Рэйку; а Моргемона толковее оказалась и развела их как следует.
Второго, однако, больше интересовали не женщины у власти, а непосредственно крылатые хищники:
— Сакраал с драконом Моргемоны, Мордепалом, завёл обширное потомство. Но, когда Мордепал убился в драке с Ксахром, Сакраал впал в уныние и залёг в горах. Он и сам как гора — огромен, золотая шкура выцвела на солнце, и он стал белоснежным.
— Драконы удивительны, — поддержал первый. — Их пламя смертельно, но их слюна, по слухам, затягивает раны пуще чего бы то ни было. Это поняли учёные. Сейчас скажу, как: нанося друг другу раны в стычках, драконы делают его зубами или когтями. И мать-природа позаботилась о том, чтобы самые тяжёлые раны — от укусов — заживали на них быстро благодаря слюне! Будь их больше, из их слюны бы делали удивительные лекарства…
— Это поэзия, — вдохновлённо сказала Эйра. — То, что несёт ужасную смерть, даёт и удивительную жизнь.
— Они могли бы как раз спящего Сакраала на предмет слюны изучить, — проворчал второй. — Но… Никто повторять подвиги марпринца Альфира не желает. Никто не знает, жив Сакраал иль мёртв, впал ли в спячку, как когда-то; или подошёл его срок.
— Даже драконы смертны, — прошептала Эйра с неизменной улыбкой. — Они главенствуют в мире живых, но уходят за черту так же, как мы, и как букашки на траве.
Покидая «Дом», её гости бормотали:
— Чёрная и жуткая, как будто Схали с бабской головой.
«Схали — так называют Схаала на гиррите или просто по-старинке».
После некоторых обслуженных гостей работа замедлилась: куртизанки собрались в холле чтобы проводить Трепетную в брак. Та собрала всё, что у неё было — весь скарб девушки поместился в небольшую сумку — и облачилась в обычное платье с накидкой, как нормальная горожанка.
Она поцеловалась со всеми подругами напоследок и смахнула замерцавшую в углу глаза слезу.
— Спасибо вам за всё, — сказала Трепетная искренне. — И вам, Почтенная. Только благодаря вам я буду действительно жить.
— Я забочусь обо всех, кого воспитала, — серьёзно ответила Грация и тоже поцеловала её в щёку, оставив на ней красный след от помады. — В добрый путь, дорогая. Тебя точно встречают?
— Да, тот мужчина за окном, это посыльный Шада. Вы видели его вчера.
— Счастливо тебе, Трепетная, — с доброй завистью сказала Болтливая. — Если я поселюсь у маргота, приезжай! Ты будешь знать меня как «маргаса Болтливая»!
— Обязательно! — рассмеялась Трепетная. Жница поцеловалась с ней тоже, и, погладив её по тонкому плечу, сказала ей:
— Будь счастлива, Трепетная. Новая жизнь — это прекрасная и долгожданная гибель для старой.
Та посмотрела на неё боязливо, но сумела улыбнуться всем остальным девушкам и ушла, помахав им рукой напоследок.
— Ну-с, — вздохнула Грация и посмотрела на завистливую Угрюмую, задумчивую Хитрую, хмурую Злую и остальных. — Теперь её комната на втором этаже свободна.
— А можно её мне? — спросила Ехидная.
— Нельзя, тебе если дать высокую кровать, у тебя с неё все вечно падают. Нет, нам нужна новая дочка. Разумеется, спешить мы не будем. Но, если кто из вас знает девочку, что мечтает попасть в «Дом», приглашайте. Посмотрю.
Некоторые отвели взгляд, однако Жница лишь пожала плечами.
«За городом такие девочки едят листья с деревьев и ловят крыс. Любая из них предпочла бы одеваться в тафту и поутру пить кофе, как мы. Тело смертно и всё равно порочно, а голод многих преследует и на том свете».
— Ну всё, хватит толпиться, — велела им Грация.
И Эйра, выждав момент, вновь бросилась за ней, чтобы отпроситься на ночь.
Грация выслушала её, стоя у декоративной колонны и водя по лакированному дереву своим тонким пальцем.
