Тисы обступили её, она шла всё дальше и дальше. Даже гьеналы стали реже урчать за спиной. Они словно потеряли к ней интерес. Или, напротив, отвлеклись на что-то; в отдалении слышался громкий хруст ветвей, будто там ходил заплутавший як или что-то не менее огромное.
Эйра была сосредоточена на своём деле и не думала об этом.
Она нашла ещё одну длинную кость в корнях, сняла иссохшую кисть с одной из оград, вытащила череп из лужи и наконец отыскала раздробленные рёбра под розовым кустом. Они были не больше собачьих на вид. Но пламя свечи умерило свою пляску, и Эйра поняла, что на этом её поиски завершены.
«Бедняга», — подумала Эйра грустно. И злобно топнула на псов, что попытались приблизиться.
Хотя им тоже нечего было есть в проклятом Городе Душегубов, кроме друг друга и отбившихся от родителей детей, всё равно ей стало горько.
«Я похороню тебя, как нас учили».
Она выкопала довольно глубокую могилу рядом с этим розовым кустом. Сложила на носовом платке всё, что осталось, и уложила это на дно. А затем, скрестив пальцы на верхушке черенка, уткнулась в них лбом и зашептала:
— После многих дней забвения лишь ты, Владыка Горя, Покровитель Нищих, Ведающий Забытых, помнишь имя этого человека. Не явится к тебе род его, пока не обретут покой его останки. Прими его в объятия сырой земли и распахни пред ним врата царства своего, куда приемлешь ты и богатого и бедного одинаково…
Она дрогнула, перевела дух и вновь сосредоточилась на получившейся ямке:
— ……презренный и калечный тобою поставлены в один ряд со знатными и славными, ибо не забываешь ты никого — так не забудь и этого человека, и впиши его имя в свои книги с тысячами страниц чернилами вечными, как вековечное время.
Затем сделала жест дугой, завершая свою молитву, и с минуту постояла над кучкой земли. Знакомый ветерок взъерошил её тёмные пряди — то был вздох освобождения скорбевшей по ребёнку души.
Всё получилось. Эйра задула свечу.
И тогда, в темноте, она увидела у розовых кустов маргота Морая.
Эйра застыла, затаив дыхание. К счастью, он не заметил её. Одетый в домашнего вида расшитый сюртук и распашной плащ с прорезями для рук, он прошёлся вдоль высаженных у оградки цветов. Мыском сапога пнул какую-то кочку. Его светлые волосы в прохладном полумраке казались белыми.
Он сделал пару шагов вперёд, вернулся к кочке. Маргот явно что-то высматривал у себя под ногами.
Эйра опустила взгляд, чтобы не сверкать белками глаз, и аккуратно шагнула назад. Задержала дыхание. Бесшумно взяла лопату… но та предательски шаркнула лезвием о землю.
Морай тут же обернулся, будто горный ирбис на шорох. И поймал её взгляд.
Он застыл на мгновение — и Эйра знала, почему, ведь в темноте было не разглядеть ни её лица, ни рук, лишь глаза — но потом сощурился и приметил её.
«Бежать уже поздно», — поняла Эйра и напустила на себя спокойный вид.
— Эй, это же ты — Чёрная Эйра, — с натянутым удивлением произнёс маргот. Он покосился на кочку, глазами запоминая место, и приблизился к девушке. Посмотрел на её лопату и на холмик у неё под ногами. — Ты что забыла в лесу, так далеко от своего притона?
Эйра посмотрела в его глубоко посаженные глаза. От них делалось неприятно, как от взгляда дикого зверя. Даже если этот дикий зверь — обычный уж, всё равно его действия внушали напряжение от возможной непредсказуемости.
Хотя он вроде ничего и не делал, лишь спрашивал её совершенно будничным тоном.
— Я похоронила тут детские кости, маргот, — сказала она, поклонившись без особого изящества — ряса и измазанные в глине ботинки не позволяли сделать должный реверанс.
Морай поднял одну бровь и смерил её долгим взглядом.
«У него брови такие тёмные в контрасте с волосами», — подумалось Эйре. — «При свете луны он ещё более породист и красив на вид».
— Родила и удавила? — равнодушно поинтересовался маргот. У него был мелодичный мягкий голос, звучащий негромко, почти приватно, как шелест ветвей. — Или на стороне растила?
— Да не мой это, чей-то ещё.
«Мои все лежат по всей Рэйке. Один в Морских Вратах, другой в Лонсе, два в окрестностях Арау, четвёртый в Хараане, пятый в Благонте и шестой в Астре».
— И что, это твоё увлечение — чужие кости закапывать?
Он сощурил один глаз и обошёл её полукругом с некоторым подозрением.
«Если поймает на лжи, велит отрезать язык», — живо припомнила Эйра. Она застала это омерзительное кровавое зрелище, полное брани и криков, когда бывала в Покое в первый раз. — «Правда может навредить Почтенной, но язык мне, боюсь, дороже».
— Я не имела никакого умысла, маргот. Я выросла в схаалитском монастыре, — не выдавая своей тревоги, ответила Эйра. Она не знала, как продолжить, но маргот неожиданно фыркнул и усмехнулся.
— Понятно. Ты не просто шлюха с лопатой, ты ещё и жрица.
«Это было обидно».
— Иди сюда. Я как раз забыл, что мне будет нужна лопата.
«Это очень странная ночь», — призналась себе Эйра и неуверенно последовала за марготом до кочки.
Он, шаркая сапогами, прошёлся вдоль ограды и указал ей на место, которое его заинтересовало.
— Копай тут, — велел он.
