Однако время уходило быстро, как роса с рассветом. Наали скрылся, очевидно, призванный Каскаром. Силы дырявых чёрных крыльев тоже иссякли. Они полетели обратно в Таффеит, оставляя после себя объятый хаосом полевой лагерь противника.
Скара устало снизился к таффеитской площади и просунул голову в колодец, чтобы напиться. А Морай соскочил с него, потирая руки и пылая восторгом.
Его вылеты во вражеский тыл даже доа называли безумными. Но он был неотрывно соединён сознанием со Скарой. Он сливался с ним воедино и всегда знал, как человек, когда им грозит опасность от орудий; и как зверь — как следует улизнуть от чужих взглядов или когтей. Вместе они были непобедимы и великолепны.
Адъютанты подбежали к марготу, и он распорядился:
— Добавьте им конными стрелками! Пусть вся группа Хвоста выйдет за ворота на пару пробегов.
— Генерал Шабака уже выслал их, маргот.
— Что за прелесть этот Шабака! Тогда вина мне, — велел Морай и прижался боком к лапе Скары. Та дрожала от натуги. Но чешуя горела огнём, будто раскалённый вертел.
В бою они жили, маргот и его дракон, и лишь это давало им счастье.
По прикидкам командиров, у них было несколько часов. И за это время Морай успел ополоснуться в ванной своей таффеитской резиденции, принял немного горячительного и вновь возвратился в штаб, а оттуда — на стены. Он едва не пританцовывал на ходу.
Всё складывалось очень удачно. Он был полон сил и не боялся грядущего сражения. И даже его чёрствое сердце нет-нет да и услаждалось, когда, проходя меж солдат, он видел их восторг и слышал:
— Мор! Мор! Мор!
Он ещё при жизни стал легендой, хотя и не мог представить, насколько.
Когда пехота марпринца подошла к городу, лестницы накинулись на стены и началась перестрелка орудий, Морай, ударив по рукам с командованием, вновь поднялся со Скарой в воздух. Он намеревался снова сделать несколько пролётов над вражеским авангардом, чтобы покосить ряды наступающих драконьим огнём.
Однако он столкнулся в небе не только с Наали, но и с молодым Рубралом.
«Участие чужого дракона должно было дорого стоить Каскару», — снисходительно думал маргот. — «Невзирая на то, что помощь в воздухе была частью его брачного договора, Хауры отказывались выводить Рубрала до последнего, пока Каскар не предложил им деньгами. Я не сомневаюсь, что моя шутовская разведка добыла верные сведения — это очень похоже на жадных Хауров».
Предгорья гремели залпами орудий и криками бойцов. Знамёна полоскались на ветру. Силы были неравны, но осаждать город, давний рубеж их фронтов, было куда труднее, чем защищать; и поэтому битва ожидала быть долгой.
Взгляды и бойцов, и спрятавшихся по домам мирных жителей устремлялись в небо. Там сошлись в смертельном вальсе Скара, Наали и красный дракон Рубрал.
Знакомый рёв ветра в ушах взбодрил Морая. Он крепко намотал гриву Скары на левую руку и выхватил из ножен Судьболом. Драконы столкнулись, схлестнулись, взвились; попытались попасть друг по другу когтями или шипами хвостов. И разлетелись. Скара был меньше Наали, но резвее.
Впрочем, Морай знал, что эта резвость крайне недолговечна. Его летучий товарищ быстро выдыхался, и нужно было, как всегда, добиться перевеса в свою пользу как можно быстрее. Особенно с учётом утреннего вылета.
Влажный ветер взъерошивал драконьи гривы. Сделав несколько пролётов друг мимо друга, как всегда перед дуэлью, Скара и Наали наконец понеслись друг на друга, ощерив зубы и когти.
На подлёте Морай без труда разглядел Каскара в желтоватой гриве Наали. Куртуазный рыцарь, двоюродный племянник коронованного диатра, Каскар с каштановыми волнистыми волосами и зоркими орлиными глазами был не совсем типичного вида, но красавцем — и зазнайкой, которому Мораю с детства хотелось разукрасить лицо.
«Тогда, перед твоим отцом, я в семь лет убил его оруженосца — но я сделал это, чтобы показать тебе, что бывает с теми, кто называет меня шавкой младшей линии».
Марпринц хорошо ладил со своим драконом. Однако в небе он был не бойцом, а, как и все доа, лишь направляющим. Он не брал с собой оружие и постоянно прижимался к пропитанным драконьим жиром волосам, чтобы уцелеть в огненном залпе от Скары.
— Трус! — крикнул ему Морай, когда они на огромной скорости промчались мимо друг друга.
Только дурак полагал, что наездник бесполезен в драконьей дуэли. Морай пережил их столько, что уже и сам имел немало мыслей насчёт тактики. Это в Кодексе Доа писали, что драконий всадник должен льнуть к гриве покрепче, чтобы не пострадать, и довериться своему зверю.
Морай разделял со Скарой каждый бой. Его было не сдуть безумной силой воздушных потоков. Он держал голову приподнятой и смотрел, что можно сделать, даже когда режущий ветер выжимал слёзы из глаз.
Реакция требовалась, как на охоте. По цветам и мелькнувшим мордам нужно было со скоростью молнии понимать, кто где находится.
И действовать.
