Но всё же без тех слов маргота и без случившегося с Трепетной Эйра, может, ещё долго не решилась бы уйти. А так она заплатила за место в телеге у торговца, что ехал в Кирабо, и, расспросив его об Изингомах, обеспечила себе спокойное путешествие до дома Коди.
О замужестве за мертвецом судачили во всех окрестных деревнях. Это была практика, которую можно было считать оккультной, если б не постоянное напоминание о том, что источник ей — один из Троих. Даже в спокойные времена схаалиты были не в особом почёте; их, может, и не обижали, но уважать их и целовать им руки, как аанитским священникам, в голову не приходило никому.
Тем не менее, всякий знал: час Схаала настанет для каждого. И даже если деяния Бога Горя пугают, о нём надлежит помнить.
«Мне давно следовало покинуть Брезар», — думала Эйра. — «Пускай здесь тоже разбойники за каждым поворотом, но тут куда просторнее, не воняет и не душат тесные стены улиц».
С мужем Коди, которого та ласково называла «Вольк», ей тоже удалось пообщаться. В новолуние, когда грань меж мирами стиралась, Эйра задумала поставить отстояться воды для поганого зелья — далеко, за колодцем — а потом отправилась в хозяйство, чтобы порадовать Коди долгожданным воссоединением с супругом. Она пожевала змееголовника. И, явившись в спальню Коди, села на кровать рядом с его черепом.
«Жрица!» — воскликнул призрачный голос в её разуме. — «Ах, если б я мог ей ответить, как отвечаю тебе! Я бы говорил ей каждый день, как люблю её! Скажи ей за меня: люблю тебя…»
Эйра вздохнула, скрестив пальцы на коленях, и передала трепетно ожидающей Коди:
— Он говорит, что очень любит тебя.
— И я его тоже, скажи ему! — блестя слезами в глазах, воскликнула девушка.
«Бедняжка, если б ты знала», — думала Эйра. — «Это твой Вольк, но не совсем. Лишь та его часть, что удерживает его на этом свете. Он не упокоен — но благодаря тому, что память о тебе держит его здесь, ты всегда будешь для него единственной».
— Он тебя слышит и так, — проворчала она притворно.
И Вольк действительно отзывался мгновенно.
«Она повторяет мне об этом каждый день, а я не могу сказать ей это в ответ!» — жаловался призрачный муж. Его начищенный до белизны череп сиял, как комнатная луна. — «Дорогая, милая жрица, есть ли хоть какая-нибудь возможность ей тоже — хоть иногда! — говорить со мною, как ты?»
Эйра задумалась. Сидя на кровати, укрытой покрывалом в клеточку, и слушая стрёкот полевых кузнечиков, она припомнила день, когда впервые услышала голос мертвеца.
Она знала, как это началось. Но не собиралась никому и никогда открывать это.
— Нет, — сказала она и покачала своей точёной чёрной головой. — Такого нет. Впрочем…
Глаза Коди заблестели надеждой.
— Не знаю, говорят, разгалиты используют такую вещь — «спиритическую доску». Может, её можно где-то купить. Но это для тех, кто читать умеет.
— Ох, — Коди взялась за свою кудрявую голову и покачалась из стороны в сторону. Но это была очень решительная девушка, которая не замечала препятствий. — Тогда я научусь читать! А как это работает?
— Я не уверена, — замялась Эйра. — Она как-то указывает на буквы. То, что хочет сказать призрак, побуквенно выстраивается в слова. Может, если где-то в Брезе ещё осталась какая-нибудь знахарка-разгалитка, она тебе расскажет.
— О, если такая есть, я её из-под земли достану! — воскликнула Коди. — И всё же, коль брак наш Схаалом заключён; неужели милостивый Рогатый никак не дозволяет нам хоть парой слов перекинуться с ушедшими близкими?
Эйра замялась ещё сильнее.
— Не подумай, что я таю от тебя секреты, — неловко сказала она. — В Верестаре говаривали про какие-то лилии или илии; или что-то такое. Про некую вещь чужеземную, которая открывает тебе ход к мёртвым. Но я со всей честностью могу сказать, что ни разу не встречала такого — и сильно сомневаюсь, что оно и впрямь так работает.
— Тогда и ладно, — ничуть не расстроилась Коди. — Мне как угодно сойдёт!
Она схватила череп Волька. И закружилась с ним по комнате, заставив половицы завыть.
— Спасибо тебе, милая Эйра, спасибо! Ты великая жрица Схаала, теперь все брезийские предгорья это знают.
Эйра смущалась и улыбалась. При виде двух любящих сердец её душа пела.
«Схаал милостив ко мне, что дозволяет мне стяжать благодарность не только мёртвых, но и живых».
У Изингомов жрица провела три дня. Она ела досыта и спала до обеда, и ей не позволяли заниматься никакими делами. Она в кои-то веки праздно бродила по окрестным полям, наблюдала за тисовыми козами и разговаривала с крестьянами, которым рассказывала о бесконечной доброте Рогатого Бога.
Те были воодушевлены. Все тайно ожидали, что век обветшалой драконьей династии подходит к концу, и Эйра не могла не согласиться, что это пошло бы на пользу простым людям. Вот только то, что это делалось под эгидой одного лишь Аана, смущало её.
Похоже, тот прославленный Иерофант не слишком почитал остальных из Трёх богов. А это было не менее странно, чем всё остальное в ныне происходящих событиях.
