Маргот лежал в траве рядом со своим мечом. И он, и его оружие были оба испачканы в земле, своей и чужой крови, растрёпаны и, казалось, совсем измучены минувшим боем.
Но, как и в клинке пламенеющей формы, Судьболоме, в марготе всегда тлела искра внутренней силы.
— Так, — выдохнул Морай решительно и сел, вновь взявшись за сапог повреждённой ноги. — Ядвинный Тракт, да? Как далеко до него?
И стал, шипя себе под нос, расшнуровывать голенище. Эйра нерешительно ответила:
— До самого тракта напрямик, наверное, не больше часа. Но сама я пришла из деревни с названием Кирабо, и помню путь только туда. Он занял у меня примерно три часа быстрым шагом.
— Не пойдёт, — бросил Морай. И стиснул зубы. Он медленно стянул с опухшей ноги сапог — от той повеяло жаром, и Эйра поняла, что странно подогнута. — Три часа я никуда не пойду. Один — сойдёт.
— Но здесь пустой участок тракта, если я верно помню, без застав и деревень…
— Замолчи, — рявкнул он. И Эйра притихла, вместе с ним изучая вздувшуюся синюшную плоть.
«Похоже на вывих», — подумала схаалитка.
— Т-так, — дрогнувшим голосом произнёс маргот и сфокусировал взгляд на лодыжке. — У меня такое было… или что-то такое. Сейчас исправлю.
Она уставилась на него с потаённым страхом.
«Стоны мёртвых слушать не страшно; стенания живых пугают куда больше».
— Я знаю, жрецы не хлещут бренди, но, может, у тебя что есть с собой? — спросил её Морай.
— Не думаю, но… а, хотя постойте, — Эйра заглянула в свою сумку.
Давным-давно, в монастыре, их учили, что после мертвецов хорошо бы мыть руки. Но если воды и мыла рядом нет, то сойдёт крепкий алкоголь, которым надо протереть пальцы и ладони.
Обычно Эйра у себя такого не держала, но в доме у Изингомов ей пожаловали небольшую бутылку розового джина. Она вытащила её из сумки и сразу же протянула Мораю.
Он успел ответить ей ироничным взглядом.
«Он не посмеет шутить про пьяницу-схаалитку, когда я оказываю ему такую услугу», — подумала Эйра уверенно.
И она не угадала.
— Комар носа не подточит, а? — оскалился Морай в ухмылке. — Был бы это голубой джин, я бы приговорил тебя к смертной казни.
— Я бы уплатила вам пошлину лично, — не растерялась Эйра.
Он опрокинул гранёную бутыль и выпил несколько глотков. После чего всучил джин обратно Эйре и решительно хрустнул костяшками пальцев.
— Итак, давай, вспоминай, — заговорил Морай то ли сам с собой, то ли с ногой. — Мы с тобой тогда застряли в одной из пещер… няньки дурной было не дозваться до самой ночи, мать вообще забыла, и идти невмочь… тогда я тебя взял вот так, от себя, и…
Он схватился за ступню, наклонился вперёд и со щелчком оттянул её от себя за пальцы и пятку. Эйру передёрнуло, и она зажала уши от его вскрика. Но через мгновение лодыжка щёлкнула вновь и встала, видимо, как надо.
Маргот, дрожа, чуть выпрямился; все его мышцы свело. Он стал беспорядочно рвать траву вокруг себя, осыпая всё на свете такими безбожными ругательствами, что затих весь лес. Он корчился, глядя на свою ногу, и его лицо было красным, как раскалённое железо. Это длилось несколько мучительных минут. Но вскоре пик боли чуть спал, и он, закрыв лицо рукой, повалился набок.
Эйра подхватила его за плечи и положила к себе на колени. У неё почему-то дрожали руки.
«Поклонники маргота всегда говорили о его сильной воле; о том, как он не боится драконов и стойко выносит свои раны. Но я впервые увидела, чтобы человек, который любое лечение предоставляет придворным врачам, сам врачует свои суставы. Не знаю… может, то ему аукнется, и он останется навеки хромым — но вряд ли он будет сожалеть».
Она пригладила его взъерошенные лунные волосы, всё ещё недоумевая.
«Мне даже не хочется презирать его, как я привыкла. Он будто выкован из стали».
— Маргот, возьмите время отдохнуть, — промолвила она, гладя его по замусоренной сухими иголками голове. — Если чужой дракон погнал Скару до Брезара, городские орудия наверняка отвадили его.
— Да-а, но… — простонал маргот и зарылся носом в её подол. — Скара ранен… я ему нужен…
Влажные пятна расплылись по рясе от невольно пролитых слёз.
«Правду глаголят — это маргот питает Скару своей внутренней пылкостью? Разумеется, это больше похоже на сказку; но если он сам в это верит, то эта сказка для него — реальность».
Морай дал себе время — но лишь пару минут. После чего он приподнялся на вытянутых руках. Пошатнувшись, он ткнулся носом в плечо чёрной жрицы и шепнул:
— Спасибо, дорогуша.
Она недоумевающе улыбнулась в ответ и поспешила встать, когда маргот и сам, опираясь на ствол ближайшего дерева, медленно поднялся. Он попробовал наступить на ногу — напрасно. Он тут же одёрнул стопу от земли, будто от горячей сковороды, и зашипел.
— Да как же… ох, ладно, — и он, сунув Судьболом в ножны, со вздохом посмотрел на Эйру. — Помоги. Пойдём к тракту. Там кого-нибудь перехватим.
«А он думал, что сразу сможет ходить как новенький?» — про себя усмехнулась девушка.
Она подставила ему своё широкое плечо и взяла его руку, которую он перекинул ей через шею. Затем подхватила свою сумку и упрямо взяла также и лопату. Оглянулась и мысленно провела линию меж собой и могилами.
