«Ухожу, отгоняя протянутые ваши руки, разрывая с вами всякую связь и оставляя вас позади», — произнесла она мысленно.
Теперь они были готовы.
Она потащила маргота через тисовую рощу как раненого. Он частенько шипел и плевался. И она догадывалась, что, вероятно, у него по всей спине горит полученный при падении ушиб. Но, вопреки слухам о том, что раненый маргот превращается в бешеного зверя, он ни разу не выругался на Эйру как таковую.
Час был слишком оптимистичным сроком. Им с таким трудом давался каждый шаг, что Эйра не знала, доберутся ли они до тракта хотя бы до заката. Под кронами уже начала разливаться вечерняя прохлада, а над ухом занудели комары.
Но она привыкла сдерживать внутренние жалобы и продолжала тянуть на себе Морая, думая лишь о том, как бы не сбиться с направления. Пока мох на стволах указывал на север, она забирала восточнее и надеялась, что не ошибается.
— Какая ж ты сильная лошадь, — прохрипел Морай ей в ухо. — Никогда бы не подумал, что шлюха может тащить мужчину в доспехах, пускай и лёгких, уже который час.
— Вы недооцениваете шлюх, — буркнула Эйра.
«Хотя вообще-то я уже сменила профессию, но мне всегда казалось глупым, что куртизанок считают изнеженными дурочками. Каждая из нас за день трудится не меньше бурлаков на великой реке Тиванде».
Она нервно косилась в пространство меж темнеющими стволами деревьев. За ними следовал крупный гьенал. Тихий падальщик был практически незаметен. Но, когда под его лапой щёлкала ветка, воображение рисовало Эйре его поистине ужасающие размеры.
— Что там? — просопел Морай, когда она в очередной раз подняла голову на неприятный звук.
— Надеюсь, кабарга, — пробормотала Эйра в ответ.
— Зря надеешься. Какой-нибудь жирный гьенал. Местные носят их шкуры, чтобы отпугивать их.
Эйра покосилась на раскрасневшееся от усилий лицо маргота.
«Хочет поболтать, чтобы скрасить тягость дороги. Этому Грация меня учила».
— Я не слышала о таком, — кротко молвила она. Ведь она и вправду провела большую часть жизни в больших городах — сперва в Морских Вратах, потом в Хараане, затем в Арау на острове Аратинга, после чего — в Лонсе во владениях семьи Д’Алонсо. И, наконец, в Благонте. Перед тем, как Грация купила её, она работала в городке Астра неподалёку от Таффеита. Дикая природа была ей не слишком близка.
Морай, с трудом делая каждый новый шаг, разъяснил:
— Гьеналы боятся тех, кто демонстрирует их убитых сородичей. В отличие от драконов. Помнится, первый муж Моргемоны подарил ей крамольное одеяние из синей чешуи павшего в бою Рокота. Её лётный супруг, Мордепал, и сам мечтал разорвать Рокота — он был рад его смерти. И всегда считался драконом странного нрава. Он ничуть не смутился её чешуйчатой одёже. Но когда оно досталось в наследство её сыну, диатрину Леонарду, и он единожды облачился в него… Его сжёг собственный дракон.
Эйра широко распахнула глаза.
— Для них это, должно быть, что-то наподобие…
— Да, тому, как если б мы напялили на себя людскую кожу, — фыркнул Морай. — Это поистине идиотский способ умереть — оскорбив собственного лётного супруга. Продемонстрировав вопиющее неуважение всему драконьему роду. Жалким земным букашкам носить шкуру высших хищников…
— Но почему они ничего не сделали Моргемоне?
— О, её Мордепал был на редкость отбитым даже среди своих… а другим ей хватало ума не показываться в таком одеянии. Они наделены нам неизвестной мудростью, но они же не всевидящие.
«Чего только не бывает на свете», — подумала Эйра, которая любила истории — что скрашивали досуг всем простым людям, которым суждено было на драконов смотреть лишь издалека. И надеяться, что те никогда не приблизятся.
— Скара тоже сын Мордепала, правда? — деликатно спросила Эйра.
Морай кивнул.
— Да… — на выдохе протянул он. Но мысли его с этого момента устремились к его дракону, и он не поддержал дальнейший разговор.
Через некоторое время маргот стал иногда наступать на мысок вправленной ноги, и их шаг стал побыстрее. Наконец, за четыре часа они преодолели долгий пролесок и вышли к пустынному Ядвинному Тракту.
Они оба смогли выдохнуть и сесть в придорожной траве.
— Здесь ездят в основном торговцы, крестьяне и местные, — проговорила Эйра, разминая затёкшее плечо. — Не думаю, что кто-то из них покажется ночью.
— Ночью тракты не пустуют, — ответил маргот и выпил ещё розового джина. — Пойди к дороге. Увидишь кого — останови.
Эйра тяжело вздохнула и поплелась ближе к двум колеям. Она села на обочине согбенной бронзовой статуей. И стала неподвижно следить за южной частью пути, надеясь, что вскоре покажется какой-нибудь торговец на телеге, который подбросит их.
К её разочарованию она увидела лишь одинокого всадника. И тот ехал не с юга, а с севера, неспешно похлопывая свою коренастую лошадь по бокам.
Он сперва натянул поводья, увидев чёрную жрицу в полумраке. Это был небедный на вид мужчина, который, вероятно, странствовал по провинциям; а может, собирался к каким-нибудь друзьям на выходные.
Впрочем, он двигался один, без эскорта — наверняка полагал, что уже проехал самые опасные разбойничьи ставки. Или заплатил пошлину.
