— Мальтара-Мальтара… — вздохнул он. — И что теперь? Кто-то вершит историю. Но кто-то живёт, пожиная её плоды. Я не герой, но и не живодёр. И я никогда не желал силы и славы ценой такой жестокости, как у Морая. Но раз мне суждено было стать его тенью, я стал. И за годы унижения я когда-нибудь получу то, ради чего так долго ждал и ради чего скрывался.
— Ты не жесток, — согласилась Мальтара. — Ты жалок. Очень понравишься священникам, когда придёт твоя пора принять правление там или тут — никто более них не ценит лживую кротость и наигранное раскаяние. Но у покрытых кровью сапог Морая ты так и останешься не шпорой, а тряпкой.
Вранг вскинул свои пепельно-серые брови и оскалился.
— Может, я и тряпка, но всё же не подстилка, как ты, — парировал он. — Причём последняя за всеми прочими подстилками.
Мальтара оскалилась в ответ:
— Драконы не ограничиваются мужьями и жёнами. Коли пожелают, они могут жить вдвоём, а пожелают — вдесятером, с лидером в семействе или без него, скрещиваясь и с собственными детьми, и братьями; становясь и мужчинами, и женщинами в зависимости от обстоятельств. Меня не смущает любая роль.
Но тут грохнули входные двери первого этажа, и привычные толки мечей Мора стихли.
Бодро заскрипели ступени. И на этаже возник Морай, пахнущий гарью, чешуёй и пылью. Его волосы были растрёпаны после полёта. А глаза блестели счастьем.
— Брат, сестра, — с необычайным дружелюбием произнёс он и развёл руки, приветствуя их. — И еда. Как вовремя! Отобедаем вместе. Есть стойкий повод!
Мальтара коротко кивнула лакею, чтоб тот поднёс выпивки. И вместе с братьями присела за стол. Она знала, что утром Морай сопроводил своего друга Лионая, который отправился в Брит, и ожидала, что он будет угрюм; особенно с учётом здоровья Скары. Но всё оказалось куда лучше.
Маргот же хлопнул руками по столу и с широкой улыбкой посмотрел на них обоих:
— Скара сегодня поднимался в небо!
— Добрые новости, — слабо улыбнулась Мальтара.
Вранг молчал, выжидательно глядя на брата. В его присутствии становился ниже ростом и сутулился, сам того не замечая.
— Нам удалось заставить его сделать немало кругов над Брезой, — продолжал Морай и буквально выхватил кубок с вином у лакея. — И, когда мы были в небе, он…
— Нам? — вдруг перебил его Вранг.
Мальтара тоже обратила внимание на это странное слово, но решила, что Морай просто говорит о себе и Скаре одновременно, как у него это бывало.
Однако он поднял свои тёмные, отдающие рыжиной брови. И усмехнулся:
— Нам. Мне и Чёрной Эйре.
Мальтара остолбенела. Вранг непонимающе спросил:
— Ты… про эту свою шлюху? Как она могла помочь тебе с драконом?
— Она села на него со мной! — Морай поднял кубок, и, не чокнувшись ни с кем, залпом выпил один.
Шок одинаково возник на лицах Мальтары и Вранга.
«Он никогда не прекратит вытворять нечто ужасное и дикое», — думала Мальтара. — «Он посадил на дракона куртизанку! Вот уж воистину — это то, что за все века существования Рэйки сумел претворить только он, Мор, Беззаколадный, Драконорез. Он словно создан, чтобы ломать устройство этого мира».
Вранг был ошеломлён.
— Н-но… как? — дрогнув, спросил он. И тут его голос обрёл возмущённый окрас. — Ты… ты хоть понимаешь, что ты натворил? Как ты унизил весь род такой выходкой? Как ты опустил собственного дракона, брат?!
— Пха! — Морай был в таком хорошем настроении, что дозволял любой тон. Лакей плеснул ему ещё, и он выпил так же лихо, как и до этого. — Я опустил не только собственного дракона, но и чужого! Одичавший Мвенай послушался моего зова и снизился в Брезе!
За столом повисло потрясённое молчание. Морай поднял кубок вновь, но на сей раз он требовательно посмотрел на брата и сестру.
— Выпейте же со мной, — сказал маргот. — Когда война закончится, этот дракон станет твоим, брат.
Мальтара замерла. Стук кубков друг о друга прозвучал для неё глухо, как сквозь толщу воды. Рука задрожала. И она, посмотрев на Морая огромными глазами, ощутила, как ей сдавило горло.
— Н-но… — вдруг попыталась сказать она.
Морай, как всегда, даже ухом не повёл. И тогда она вмешалась громче:
— Но брат! Ты… ты говоришь это врагу! Он твой пленник!
— Он моя родная кровь, — ответил Морай и посмотрел на неё свысока. — Как и твоя. Чего тебе неймётся, Мальтара?
— Но ведь я… это я… — задыхаясь от отчаяния, заговорила она. — Это ведь я всегда была с тобой!
Вранг склонился к ней и проговорил:
— Тише, тише; пускай говорит, что угодно. Ты сама знаешь, я никогда не заключу лётный брак; это просто…
— Нет, это непросто! — Мальтара в бешенстве вскочила на ноги и посмотрела на них обоих, вся трясясь. — Я ведь… это ведь я всё это время была твоим верным соратником! Это я не предавала тебя даже в мыслях!
«Даже когда ты этого заслуживал».
Кровь пульсировала в висках. Но на лице Морая усиливалось раздражение — ничего общего со смущением или неловкостью, которые должны были возникнуть после такого неприкрытого издевательства.
Над её вкладом. Над её стараниями.
Над ней.
«И это всё, что я для тебя значу?!» — бесновалось в груди.
