– Не должна я этого говорить, – тихо произносит она, – но я бы не пошла сюда. Староста нашего этажа забегала и сказала, что будет вечеринка, куда все парни придут. А у меня сразу ты в голове. И я такая – черт! Я просто должна его увидеть! Ну и вот, – улыбается, наклоняет голову. – Чертова Женька…
Меня будто выбрасывает из сна.
– Что ты сказала? Женька?
Танцу хана. Алла усмехается, кажется, все поняв.
– Ее зовут Женя, да?
Я стою, не зная, что сказать.
– Совпадение, – улыбается. – Но… прямо в цвет.
Она делает шаг в сторону, чтобы уйти.
– Стой, – прошу ее, и она замирает. – Давай… коснемся друг друга?
Я протягиваю ей руку.
Она смотрит на мои пальцы, затем поднимает взгляд и теперь сморит мне в глаза.
– Давай не будем, – отвечает Алла и, отвернувшись, уходит.
Я долго стою между танцующими парочками, проклиная это гребанное совпадение. Я все еще тяну по направлению к ней руку и смотрю на ее удаляющийся силуэт.
– Ну ты и дебил, – слышу голос Макса, подошедшего ко мне со спины, и ощущаю, как он хлопает меня по плечу.
1
– Чистые трусы есть? – спрашивает Димон, и я опускаю книгу, которую читаю уже третий час подряд, чтобы посмотреть на него.
Взгляд определенно направлен на меня.
– Ты носишь чужие трусы?
– Нет, но… – Димон пожимает плечами. – Завтра просто будет открытие учебного года. А это значит, что после речи ректора будет праздничное застолье. А после застолья все идут в Клуб, чтобы нажраться. То есть я сначала увижу всех первокурсниц, выберу себе какую-нибудь – и позову ее в клубешник! Стопудово куча целочек не пришли на твою днюху, потому как побоялись. А если стать ее кавалером на вечер и повести ее в клуб…
– И при чем тут мои трусы?
– Мои все грязные. Я хожу и чувствую, как воняют яйца. Даже если помыться, а потом надеть грязные трусы – все равно вонь вернется. А ты думаешь, что на мою вонь девчонки потекут?
– Ну так пойди и постирайся.
– Чувак, вот как ты считаешь? – сел на мою кровать. – Они успеют до завтра высохнуть? Даже если я их сегодня постираю. И даже если успеют, в чем я, по-твоему, должен буду спать?
Закрываю книгу и откладываю на прикроватную тумбочку.
– Хер с тобой, бери мои херовы трусы – возвращать не нужно.
– Можно тогда сам выберу?! – рванул он к моему шкафу. Извлек почти тут же. – Вот эти! Желтые!
– Ты давно на них глаз положил, да?
Выразив неопределенную эмоцию, он удалился в душевую, чтобы переодеться.
Почти тут же раздается стук в дверь, и гость, не дожидаясь ответа, отворяет дверь:
– Телки голые есть? – спрашивает Толян и сразу же заходит.
– Очень смешно, – юмор Толяна заключался в том, что его назначили дежурным по этажу, и он должен был ходить по комнатам, чтобы проверять их убранность, а также убеждаться, что никто не смог провести особу женского пола. – Можешь зайти на третий этаж – если телки и есть, то только там.
На третьем этаже живут только неофиты четвертого и пятого курсов, при чем у каждого пятикурсника – комната на одного. Эдакий люкс.
Про других не знаю, но Макс, по его же словам, протаскивал девок к себе не раз.
– Да мне пофигу как-то, – говорит он. – Я по делу.
Сказав это, он достает из кармана записку.
Ах да! Еще одна функция дежурных – это разносить сообщения. Так как телефонов и компьютеров тут нет, все студенты переписываются исключительно с помощью писем. Бросаешь свое письмо в специальный ящик – и дежурные доносят его до адресата. Естественно, бессмысленные и не особо содержательные письма не стоили того, чтобы портить бумагу и конверт.
Но Толян держал в руке не конверт, а свернутый пополам листок. Значит, письмо не с женской общаги, а с другого этажа. Учитывая, что записка небольшая, писал пятикурсник – лишь они могли позволить себе гонять дежурных ради пары слов.
– Макс? – спрашиваю, поднимаясь с постели.
– Ну а кто еще? Думаешь, я бы по просьбе кого-то другого бегал с посланиями?
Разворачиваю: «Поднимись ко мне. М.»
Усмехаюсь и иду к двери.
2
– Мог бы и на словах передать, – говорю я Максу. – Или даже самому зайти, а не гонять сначала дежурных, а потом еще меня. Дело даже не в том, что я поднимался на третий этаж… просто… куча времени потеряна.
– А мне не к спеху, – он лежит на своей кровати и смотрит в потолок. Во рту, традиционно, сигарета. – Садись, че стоишь? В ногах правды нет.
Я направляюсь к креслу и хочу в него упасть – уже даже согнул колени и зад примостил, – как он резко обрывает:
– Нет, не туда. Кресло только мое. Садись на диван.
Выпрямляюсь и иду к дивану. Сажусь.
– Предложение есть.
– Предложение?
– У тебя серная пробка? – поворачивает он ко мне голову, я усмехаюсь.
– Я к тому, что… просто я думал, что ты вызвал меня, чтобы забрать должок.
– Во-первых, – он вынимает изо рта сигарету, сжимая ее между указательным и средним пальцами, и ими указывает на меня, – я тебя не вызывал, а позвал. Пригласил, если так больше нравится. Но не как не вызывал. Я тебе не начальство. Я… твой друг.
Киваю.
