Рон сказал это с нежностью и сожалением. Внутри все перевернулось. Помнит. Он помнит. Но это ничего не меняет. Он все равно тот, кто предал меня, тот, кому нет и не может быть веры.
— Зоя вечно обляпывалась в повидле, — продолжал Рон, — и ходила с липкими губами.
Да, так и было. Я обожала эти пироги, самые вкусные на свете.
— О, ее липкие губы, — Рон расплылся в подобии мечтательной улыбки, — это так заводило.
Я подавилась и еле сдержалась, чтобы не закашляться. Что? Как мы вообще к этому пришли?
— Заво… заводило? — выдавила я.
— Не делай вид, что впервые слышишь это слово.
Я сглотнула и перевела взгляд. Заводили, видите ли, его мои липкие губы. Проклятый муженёк.
— В Долине Драконов самые яркие звезды, — продолжал Рон. — Мы с Ником в свое время обращались в драконов и летали по небу, как идиоты, пытались поймать звезды, думали, это возможно.
Рон с нашим приемным братом Ником играли в эту дурацкую игру. Они выглядели двумя спятившими драконами. Любой бы, кто их увидел, повалился бы со смеху. Но их видели лишь мы с сестрой, и мы всегда хохотали в голос. Порой мне казалось, что парни специально устраивали этот спектакль ради нас-девочек.
— Это было смешно, — согласилась я.
Рон повернул на меня голову, чуть сощурил глаза.
— Почему ты говоришь так, словно у нас с тобой одно детство на двоих? — спросил он.
Неужели прокололась?
— Ну, вы с ребятами тоже были в моем детстве, — сориентировалась я. — Да, я был всего лишь мальчишкой, но все равно.
— И ты столько всего помнишь?
— Конечно, у меня всегда была отменная память!
— А я ведь знал тебя маленьким и вечно сопливым.
Я ухмыльнулась. Пиллив на самом деле постоянно шмыгал носом. И плакал. Но ни один мальчишка не признался бы в этом.
— Не был я сопливым, — сказала я с наигранной уверенностью.
— Был-был, у тебя из носа постоянно текло, и мы с Зоей прозвали тебя шмыгом.
Лжец! Это Рон так прозвал Пиллива, я не причем. Хотя шмыг, звучит забавно. Наверное, я тогда смеялась.
— Мог бы этого не говорить, — пробормотала я.
Рон рассмеялся. Сипло и неловко, так, словно не смеялся давно и разучился это делать. От его смеха пробежали мурашки. Никогда бы не подумала, что можно забыть, как смеяться. На долю секунды я ухмыльнулась в ответ, но потом застыла. Это неправильно. Мы не вправе смеяться, пока сын в опасности.
Наверняка Зак уже проснулся и понял, что похищен. Он напуган, он в панике. А я здесь вспоминаю детство с его отцом вместо того, чтобы действовать.
— Я тоже должен тебе признаться, — заговорил Рон серьезно.
— Слушаю.
— Я больше не настоящий Дракон.
Вот это новость! Я изо всех сил старалась разыграть удивление.
— Что ты такое говоришь? — ахнула я. — Как это возможно?
Рон пожал плечами и вновь поднял голову на голубое небо.
— Ты может не знаешь, — начал он, — но я последний Золотой Дракон. После убийства отца, я остался последним из нашего рода.
— И что?
— На меня объявили охоту, и пришлось перестать быть Драконом.
Наверное, здесь я должна еще раз ахнуть или закидать Рона кучей вопросов, как сделал бы Пиллив, но я лишь внимательно слушала.
— Я заточил свою силу, — продолжал Рон. — Теперь ни одна живая душа не признает во мне представителя драконьей крови.
— То есть никто не сможет убедиться в том, что ты даже был когда-то драконом?
— Нет, для всех я простой человек. Не подкопаешься.
— То есть если тот, кто разыскивает Золотого Дракона, тебя увидит, то он… — попыталась я.
— Ничего не заподозрит, да.
— То есть… — слова исчезли.
Я узнала главное. Если приведу Рона прямо сейчас в Замок Белой Змеи, никто не поверит, что он Золотой Дракон. Рон будет бесполезен для них, и эти негодяи все равно используют моего сына. Проклятье.
Глубокий вдох. Я заморгала чаще, быстро-быстро соображая, что делать дальше. Ладно, планы меняются. Для начала вернуть Рону сущность Дракона и только после этого направляться в Замок Белой Змеи.
Мы ехали на повозке вперед по тропе. В груди безумно колотилось сердце. Я бы сказала, что все, как в старые-добрые времена, да вот только мы слишком изменились. Куда мы едем я не знала, и знать не хотела, ведь мне надо было попасть лишь в одно место. И мы туда попадем! Пренепременно попадем.
— Давай вернем тебе драконью силу, — заговорила я.
— Кудрявый, я же тебе все объяснил.
А я плевала на твои объяснения. Но надо сохранять спокойствие.
— Ты сбежал, — сказала я, — зарылся в нору. Решил просто спрятаться вместо того, чтобы по-настоящему сражаться!
— Ты ничего не понимаешь. В тебе говорит подростковый бунт.
Это отчаяние! Стала бы я в здравом уме притворяться мальчишкой и подмазываться к собственному мужа?
— Нет, серьезно! — продолжала я. — Верни себе драконью силу и рань обидчиков раньше, чем они обидят тебя.
В тот момент я делала ставку, на мужскую гордость. Пожалуйста, пусть сработает! Прошу-прошу-прошу!
— Кудрявый, знаешь, зачем им я? — заговорил Рон.
— Не знаю.
Это правда. Я не знала, но, если честно, и не хотела знать. Неважно, что на кону, главное спасти Зака. Какой бы ни была цена, я заплачу ее за жизнь сына.
