— Но не сказал, — отметила я.
— Не сказал.
Я рвано вдохнула. Все не получалось отделаться от мысли о том, что я работала на убийц. Я предательница. Предательница! Закрыть глаза, силясь успокоить обезумевшее сердце. Я не могу распыляться на чувство вины, сейчас главное спасти сына. Все остальное неважно. Пусть меня потом замучает совесть. Я понесу наказание чувством вины. Но это потом. Сначала спасти Зака!
— Рон, — заговорила я твердо. — Когда ты лишился своей магии дракона?
— Когда я перестал летать? — пробормотал Рон. — Лет десять назад.
Так давно… Значит все эти годы Рон жил не только без меня, но и без крыльев.
— И что было потом? — спросила я. — Что ты делал после того, как перестал быть Драконом?
— Искал убийц моей семьи, выслеживал, планировал. Лет пять жил в землях Белых Змей, разбирался, как там у них все устроено. Мстил потом. Сначала Белым Змеям, потом тем, кто раньше работал в Управлении, а потом в тюрьме сидел.
Я ухмыльнулась. С той частью твоей жизни, где есть тюрьма, я знакома.
— Значит вот на что ты променял свою жизнь, — пробормотала я с тоской, — вот значит, что ты выбрал.
Перед глазами мелькали воспоминания о последних десяти годах моей жизни. Работа, крики маленького Зака по ночам, снова работа, его первое слово: «Мама» (да, Зак сказал «Мама!»), работа, игры в прятки, сказки, колыбельные, работа, убийцы, тюрьмы, школа, первая пятерка, тетрадки, глаженные белые рубашки, первая двойка, работа, разбитые коленки и слезы, драки на арене, вопли, кровь, родительские собрания, улыбка сына… И все-таки мне не хватало Рона.
— И ты все это время был один? — спросила я.
— А с кем еще? — Ран усмехнулся. — А-а, ты про Зою.
Нет, я спрашивала о другом, но неудивительно, что он вспомнил обо мне. Мы же покидали Долину Драконов вместе молодой счастливой парой. Вся Долина желала нам счастья и вечной любви. Я не смогла сдержаться и усмехнулась. Хорошо, что Рон не заметил.
— Про Зою не спрашивай, — выдохнул он. — Я ничего не отвечу.
— Ладно.
Рон вскинул брови. Видать, удивился. Еще бы, он ведь рассчитывал, что я все равно стану расспрашивать. Любой бы на моем месте стал.
— Буду уважать твое решение, — сказала я. — Не хочешь говорить — не надо. Но я вижу одно, сейчас ты не живешь, просто существуешь.
— Чего?
— У тебя нет жажды в глазах. Ты пуст, Рон, ты словно умер давным-давно, и сейчас осталась лишь оболочка. Так не пойдет.
— Да что ты знаешь?
— Говорю, давай сделаем это! — закричала я. — Давай вернем тебе Драконью сущность, и ты сможешь снова почувствовать жизнь.
— Почувствовать жизнь? — Рон тоже кричал.
— Если хочешь победить, пора драться в полную силу. Десять лет ты жил без крыльев. Пора уже снова взлететь!
Рон повернул на меня голову и долго смотрел хищным взглядом, а потом медленно проговорил:
— Подозрительный ты какой-то, кудрявый.
Десять лет назад мы с Роном поженились. Это был сказочный день. Все в цветах. Яркое оранжевое небо. Мы стояли по пояс в реке Красного Дракона и держались за руки. Мое сердце стучало слишком быстро, оно спешило вырваться из груди.
— Отныне вы муж и жена, — объявил наш приемный отец — мудрейший Волом-Красный Дракон. — Рон — последний из рода Золотого Дракона и Зоя из рода Черных Драконов, отныне вы — один организм, вы неразлучны. Отныне и вовеки вы принадлежите друг другу!
И мы с Роном одновременно погрузились в воду. Пара секунд, и мы вынырнули, сливаясь в страстном поцелуе. Брызги летели во все стороны, и мы смеялись.
— Ты чего смеешься! — шептала я.
— Потому что ты смеешься!
— Дурак!
— Я теперь всегда буду смеяться, когда смеешься ты. Мы теперь — один организм.
— Мозги у вас одни на двоих, — фыркнул наш приемный брат-Ник.
Рядом послышался смешок. Наша приемная сестра — Вики. Мы брызнули водой на них. Поцеловались снова.
Тогда Рон был самым живым на свете. В его глазах искрилась безудержная радость и энергия. Он смеялся мальчишеским смехом и крепко держал меня за руку, как сокровище. Наверное, за это я его и полюбила. За простоту и спокойствие. С ним всегда было просто, всегда спокойно и радостно. Рядом с ним я тоже была готова смеяться с поводом и без. Он вечно улыбался своей немного глупой, но самой очаровательной на свете улыбкой и широко размахивал руками, когда ходил.
А сейчас я смотрела на Рона, мучимого ночными кошмарами. Луна взошла, но мне не спалось. Я сидела у костра и не могла отвести взгляда от спящего Рона. Побитый и несчастный. Уничтоженный и сломанный. Словно это не он, а его кривое отражение. Лицо погрубело и осунулось, а сломанный нос сделал его похожим на коршуна. И этого коршуна мучили кошмары. Рон снова и снова вздрагивал во сне, а мне становилось все тревожнее.
— Кто ты такой, и куда дел моего Рона? — шептала я чуть слышно. — Верни.
Но прошлое не воротишь. Мне все-таки удалось переубедить Рона, и теперь мы шли возвращать его драконью силу.
