Вот стоишь утром на остановке, держишь сигаретку без фильтра в закоченелой руке. На работу поехал, на завод, к станку. Вдруг, останавливается ментовский УАЗик, хватают тебя, и впихивают в заблеванный собачатник, а там уже штук восемь бомжей, поэтому приходится утрамбовывать ботинками, прикладами. Наконец, дверка закрывается, и потряслись, потряслись. Дышать нечем, потому, что лицом ты прижат к чей-то вонючей спине, и пошевелиться не можешь, но это не надолго, только минут на сорок. Приехали. Возле отдела выволакивают тебя на морозный воздух, который ты хватаешь ртом, и нет ничего вкуснее. Но вот уже заводят в помещение, в кабинет, где ждут тебя молодые щекастые опера. Первым делом, получаешь в грудину, потом сборником кодексов по башке. У тебя забирают все ценное, но обещают дать взамен пакетик с порошочком. Отказываешься, конечно, порошочек, дескать, стоит больше чем все, что есть у меня. Они скажут, что ничего, ничего, разбавим известочкой, пудрой сахарной, технология отработана, но к чему эти сложности, эти интриги. Надо сознаться в том-то и в том-то, явку написать с повинной и всем будет просто-таки счастье. Но, поскольку ты не понимаешь, ни хрена, то кроме сборника кодексов познакомишься с неким средством индивидуальной защиты многопрофильного применения. Надели противогаз, перекрыли воздух, сняли противогаз, «Вспомнил? Ах, нет», надели противогаз. И так бесконечно. Болит абсолютно все, удушье с ума сводит, а еще тебе показали деревянную палку и сказали, что это для тебя. Догадался? Это на вечер развлечение.
Сознаться, что ли?
Но тут зайдет в кабинет начальник, майор, например. Спокойно – позитивный после обеда. Снимет с тебя противогаз, смотрит, смотрит и говорит, вдруг:
«Это ж, вроде, не он. Ёптыть! Точно, не он! Не ты? Нет? Так какого хуя ты нам полдня мозг ебешь? Пшел вон!». И вот ты выходишь из отдела на улицу, ребра болят, под ребрами – фарш, отковыляешь подальше, подышишь, подышишь и поймешь, что вот она какая – свобода. Как же хорошо – то! Свобода!! А ребята полицейские, все-таки,
молодцы, разобрались, все-таки.
СЛАВИК: Ну, ты выдал, текст. Из личного опыта? Нет, бывает, конечно. Но разговор был немного не о том. Есть у нас и такое, и пожестче, но это, как бы, частности. Зачем заострять на этом внимание? Есть же и много хорошего. С недостатками надо бороться. Если кому-то в ментовке дали люлей, Россия не перестанет от этого быть Великой Державой. Патриот не должен обращать внимание на мелочи, которые не соответствуют общей картине. А ненавидеть страну, где родился, это последнее дело. К счастью, патриотов у нас подавляющее большинство.
МИТЯ: Большинство! Хорош подавлять! Займитесь созидательным трудом. Я считаю себя патриотом, потому что люблю свою родину, которая находится в России. Если лет через сорок, моя родина будет находиться в Китае, я останусь патриотом, так как не разлюблю свою родину ни при каких обстоятельствах.
СЛАВИК: Вот и показал свое истинное лицо национал-предатель!
СТАС: А мне, кстати, понравилось. В принципе, согласен. С некоторыми оговорками
СЛАВИК: Давай, завербуйся к ним, будешь деньги получать от госдепа!
СТАС: Я согласен по поводу малых поселков. Сейчас пришлось по работе ездить по
деревням, и должен сказать, что действительно много китайцев, еще каких-то азиатов. А государство совершенно не обеспокоено судьбой деревни То есть деревни не как населенного пункта, а как образа жизни, что ли, такого социо-культурного сегмента.
СЛАВИК: Я все свои двадцать пять лет слышу о том, что русская деревня умирает.
ПОЭТ: Засыхают деревья,
умирает деревня.
По унылому Краю
края отмирают
МИТЯ: Бездарность.
ПОЭТ: Я знаю.
ТАСЯ: Народ! Русская кухня! Зацените фотки….
СТАС: Блины – это вещь! Грибочки, м-м-м!
СЛАВИК: Кидай адрес, я ща подъеду.
ТАСЯ: Сиди! Куда ты там подъедешь!
СЛАВИК: Ну да не поеду. Какой-то я тяжелый стал на подъем. Раньше бывало срывался , а сейчас нет Постарел, наверное, повзрослел.
ПОЭТ: Наверное, стал я взрослее,
Бывает нет-нет, да замечу,
Что люди становятся злее
И реки становятся мельче.
И солнышко светит иначе,
Трава – мне уже не кровать.
Заброшен любимый мой мячик,
Никто не зовет поиграть.
Весь мир стал как – будто тусклее
Исчезла живящая искра
Наверное, стал я взрослее.
Как быстро, однако ж, как быстро….
МИТЯ: Уже более – менее.
ТАСЯ: Народ! Тут музей русской старины, зацените фотки…
СТАС: Я такую прялку у бабушки видел в деревне, агрегат.
МИТЯ: А сколько такая икона стоить может?
СТАС: Дорого, думаю. Она же явно старинная, на деревяшке написанная.
ЖУРНАЛИСТ: Я на днях репортаж делал об одном участнике войны, так у него
дома такой же интерьер.
СТАС: Репортаж о ветеране? Так день Победы вроде прошел.
ЖУРНАЛИСТ: Там смысл не в этом был. Этот ветеран должен был благодарить
за, так сказать, заботу и неусыпное внимание.
СТАС: Что, благодарил?
