– Я сочту это, как сопротивление и нарушение закона! Перед тобой императорский канцлер, а не местный кузнец! Хочешь, чтобы я разгромил твою охрану и вошел силой?! – глаза дракона наполнились яростью. Он готов был в любой миг начать бой.
– И чего ты этим добьешься? Дом под куполом. Мой род сильнее! – Элиас был прав и от этого Харон злился еще больше. – Лиора и Грейсон не выйдут из поместья, даже если ты разобьешь лагерь у моих ворот! Я не позволю тебе проливать кровь стражей. А если хочешь сразиться, я всегда к твоим услугам.
Больше всего на свете Харону хотелось уничтожить соперника, но ему ли не знать, какой силой обладает оппонент. Не только связи отца продвинули Элиаса по службе. С самого детства он тренировался и упрямо шел к своей цели.
– Это мой единственный сын, других не будет, – понизил он голос, стараясь вызвать в бывшем друге хоть толику понимания и сочувствия.
– Я люблю Лиору и женюсь на любимой женщине. Мне неважно, что в прошлом она была твоей супругой. Она будет счастлива, если сын будет рядом. Ты уж прости, Харон, но мне ее счастье дороже твоего. Забрать Грейсона не позволю. Уходи, – указал он взглядом на дорогу.
– Ты знаешь, что я имею законное право на единственного наследника!
– Так и действуй в рамках закона. Своим положением ты меня не испугаешь. Поверь, я всегда найду выход! – Элиас говорил четко и уверенно, а Харон понимал, что сейчас ничего не может сделать.
– Уходим! – приказал он отряду, надменно посмотрел на адмирала и прошипел: – Она твоей никогда не будет, – развернулся и широким шагом направился к экипажу.
– Прекрати нарезать круги! – смерила меня строгим взглядом Алетта, но я уже не могла остановиться. Как только Сельвия вышла из комнаты, чтобы встретиться с Хароном, сердце затрепетало в груди до противной боли.
Грейсон забрался на подоконник и увлеченно смотрел в окно, а бабуля сзади его придерживала.
– Вот неугомонный, а! Это же надо! Ты только глянь, целый отряд головорезов с собой приволок! Наглец!
Я подбежала к широкому окну и отодвинула тяжелую портьеру. Увидела тонкую фигурку Сельвии, что направилась к воротам, за которыми скопилось целое войско стражей Кроу и сам хозяин этого безумия. Пораженная страхом, я забыла, как дышать. Хоть бы он не навредил драконице!
– Харон же канцлер. Сейчас будет права качать! – фыркнула я, продолжая опасаться за хрупкую Сельвию. – Надо мне выйти! – не смогу просто стоять и смотреть на это через окно! Совесть сжирала изнутри. – У Воксов не было бы проблем, не появись я в их доме.
– Угомонись! – прикрикнула старушка. – Вернон сказал тебе сидеть и не выходить! Вот и сиди! – махнула она рукой, игнорируя мое беспокойство. – Только хуже сделаешь, – Алетта одарила меня осуждающим взглядом и я понимала, почему. Наверное, не стоило действовать в порыве эмоций и приезжать в поместье Кроу одной, но в тот миг я не видела другого выхода.
– Я думала…
– Смотри, мама! Смотри! – пальчиком указал Грей в небо и я забыла, как хотела парировать высказывание бабули. Прижала ладони ко рту, чтобы не закричать от восторга.
– Святая бочка! Дракон! – восхитилась Алетта.
– Он белый, мама!
Шок, который я испытала, когда Элиас приземлился и принял человеческий облик, ни с чем не сравнить! Какое же было счастье увидеть его живым и здоровым! Я не прекращала осенять окно святыми знаками, выказывая благодарность богам. И почему он сразу не сказал, что у него тоже белая магия, как и у моего сына? До чего же он прекрасен! Я будто видела своего сына в будущем. Потрясающе!
Элиас трогательно обнял мать и поднял взгляд на окна поместья. Грейсон тут же помахал адмиралу рукой и тот широко улыбнулся. А потом приосанился и смело двинулся к воротам, отправив драконицу обратно в дом.
– Ой, Лиора, красивый он у тебя! Вот точно мой Гюнтер в молодости! Вот точно! – причитала бабуля и мечтательно закатывала глаза. – Сейчас он с паскудником разберется! Вот увидишь!
– Он не убьет папу, ба? – искренне распереживался Грей.
Я обняла ребенка и шепнула ему на ушко:
– Все будет хорошо, – верила ли в это сама?
Но ничего не поделаешь. Нам оставалось лишь смиренно наблюдать за драконами, которые стояли напротив друг друга и о чем-то говорили. Даже Алетта затаила дыхание, не выронив ни слова. Больше всего на свете я сейчас боялась, что на наших глазах развернется кровопролитный бой. То и дело прижимала свободную ладонь ко рту, когда Харон всплескивал руками. Казалось, я застыла мухой в янтаре и никогда не дождусь исхода этого разговора. Сердце в груди колотилось с такой силой, что его стук отдавался в висках. Еще немного и от напряжения рухну в обморок! Но каким же было мое изумление, когда бывший муж отступил и забрался обратно в карету!
С облегчением выдохнув, я еще крепче обняла сына и посмотрела на бабулю.